Книга Червонец, страница 34 – Дария Каравацкая

– Ты! Исчезни, – прорычал он. Голос словно вырвался из глубины тьмы, такой низкий, густой, что внутри всё сжалось и тяжёлым грузом рухнуло в пятки. – Собрался и пошёл вон. Сейчас. Чтобы духу твоегоне было. Если я увижу тебя здесь снова…

Он не договорил. Лишь издал ещё один короткий, отрывистый рык, от которого задрожали стёкла. Этого было достаточно. Гордей неуклюже вскочил на ноги и, не разбирая дороги, пустился наутек, исчезнув в бездверном проёме. Из сада ещё несколько секунд доносился его панический, удаляющийся топот под надломленный вой.

В оранжерее воцарилась оглушительная тишина, разрываемая лишь тяжёлым, хриплым дыханием Чудовища. Ясна, всё ещё прижавшись к стеллажу, медленно сползла на пол. Колени подкосились, не в силах более сопротивляться страху. Она сидела среди осколков и чернозема, вся дрожа, без возможности отвести взгляд от огромной, ужасающей чёрной фигуры, что спасла её и… напугала до тошноты, до полусмерти. Она медленно, завороженно обхватила колени руками и замерла. Перед глазами стояло два образа, накладываясь друг на друга и разрывая сознание на части: оскал Гордея, искажённый низменной злобой, мерзким желанием и… душераздирающий яростный рёв. Всесокрушающий, первобытный ужас, что ворвался в стеклянное убежище.

Он спас её. Он пришёл. Но как он это сделал!.. Та ярость, что от него исходила, парализовала всё изнутри. Это не был человек в шкуре зверя. О нет! Это было самое что ни на есть Чудовище. Монстр! А что самое жуткое – он как-то ощутил ее мольбу, прочёл её мысли. Услышал тот беззвучный крик, что давился в горле… И от одного этого осознания тошнота подкатила к горлу.

Как каменное изваяние, он продолжал стоять у входа, медленно повернувшись к ней. Янтарные глаза, ещё полные отблесков звериной ярости, встретились с её взглядом. Ясна инстинктивно отпрянула, ударившись затылком о стеллаж. И он словно опомнился, встряхнул головой и принялся медленно приглаживать лапой шерсть на загривке.

– Ты… – его голос сорвался на низкий, хриплый бас. – Цела?

Она не ответила. Не могла. Ясна лишь сжималась в комок, пытаясь стать меньше, незаметнее. Словно она могла превратиться в мелкую букашку, до которой вновь никому не будет дела, и уползти в свой тихий закуток.

Чудовище сделал несколько шагов назад, выделяя ей пространство.

– Я… не хотел пугать тебя, – говорил он, но слова давались ему ощутимо непросто. – Но он… Я чувствовал его намерения… И твой страх.

Чувствовал. Не «услышал», не «увидел». Он почувствовал. Вот так. Значит, каким-то образомон все-таки погружается в чужие головы…

– Я не просила, чтобы ты… чтобы вы вот так… – дрожа всем телом, выдавила она наконец, и собственный голос показался ей чужим, тонким и надтреснутым. – Это было… ужасно.

Он замер. Совсем растерявшись.

– Нет, – твёрдо ответил он. – Ты просила. Я… чётко чуял.

Объяснение ничуть не помогло скрасить ситуацию. Такое странное, неправильное, оно нелепо повисло в воздухе.

Ясна вдруг почувствовала дикую, всепоглощающую усталость и жалость к себе. Слёзы, которых не было во время нападения или рева, теперь подступили. Она встала, не глядя на него, и, шатаясь, как сонная муха, побрела к выходу. Ей нужно было бежать. От всей этой несуразной каши из страха, благодарности, мрака и стыда, бушевавшей у неё внутри.