Книга Ключи от кадиллака, страница 52 – Валерия Аристова

По лицу ее невозможно было понять, что она думает, шутит или совершенно серьезна. Ральф встал и подошел к ней. Пусть будет новогодний Париж, а не пробы в Голливуде. Пусть будет идиллическая картинка в его блоге, где они вчетвером на фоне елок и Эйфелевой башни держатся за руки в красных варежках... Пусть...

— Я не поеду.

Мейбл положила ему руки на плечи.

— Но я не требую от тебя таких жертв! – воскликнула она, – Господи, Ральф, ты так долго к этому шел!

— К тебе я тоже долго шел, – он стряхнул ее руки с плеч и бросился в ванну.

Долго умываясь, он попытался привести мысли в порядок, но ему это не удалось. Будет ли он жалеть об упущенной возможности? Да, будет. Но он не останется один в доме деда, чтобы стариться вместе с дорогой машиной, превращаясь в пародию на самого себя. Он никогда не будет один! И пусть эту роль сыграет кто-то другой, он поведет детей в кино, чтобы посмотреть фильм, где могло бы быть его лицо...

— Ральф! – Мейбл надоело ждать и она заколотила в дверь.

Он открыл, и смотрел на нее не отрываясь.

— Надо будить детей.

Мейбл улыбнулась.

— Я скажу им, что папа будет сниматься в кино в Голливуде!

— Но я уже отказался! – крикнул он.

— Ты сказал, что подумаешь. Так что звони и говори, что согласен, – Мейбл улыбалась,– это же просто прекрасно, Ральф!

Он медленно пошел к кровати, сел и опустил руки на колени. Мейбл долго возилась в ванной, а он так и сидел, смотря на телефон, но не взяв его в руки. Наконец дверь распахнулась, выпуская его красавицу. Мейбл надела белый свитер с опушкой по вороту и была в нем похожа на рождественского ангела со своими золотистыми волосами.

— Позвонил? — спросил она.

Он мотнул головой.

— Почему?

Мейбл села рядом с ним, и рука ее легла на его руку.

— Ты же понимаешь, что тогда я уеду в Голливуд? – Ральф не смотрел на нее.

— Понимаю, конечно. Но ты же вернешься?

— Мы и так столько времени жили отдельно! Я больше этого не хочу. Я клялся тебе, что никуда не поеду без тебя, и я не поеду!

Мейбл склонила голову на бок.

— Так просто отказаться от карьеры, ради такой ерунды? Ральф, я не требую от тебя полной самоотдачи, да и зачем мне это? Я не хочу, чтобы ты отказывался ради меня от всего, к чему так стремился!

— Съемки займут год, Мейбл. Год! И это как минимум. Ты разве не понимаешь этого? – наконец он посмотрел на нее, не зная, что ему делать. Париж ждал их, и он обязан был лететь в Париж на какие-то очередные торжества герцогского семейства. Лучше он продастся им, отказавшись от самого себя, чем останется один уже навсегда, но с лицом на экране.

— Тогда я поеду с тобой, – Мейбл сжала его руку, – а дети поживут с бабушкой. Мы будем приезжать, как только выдастся свободный день. Бабушка почувствует себя нужной, и, увидишь, ей это пойдет на пользу. А рисовать я могу и в Голливуде. Честное слово, мне все равно, где рисовать.

Мейбл улыбалась.

— Но дети... – начал Ральф.

— Дети привыкли жить с бабушкой, – Мейбл вздохнула, – я училась, ездила постоянно в Лон-Анджелес. Бабушка не может оставить ферму, лошади для нее – это жизнь. Она не хотела переезжать, и я смирилась с этим. Но я не прощу себе, если разрушу твою карьеру, Ральф.

— Ты поедешь со мной?

— Неделю там, неделю здесь? – она снова улыбнулась.

— Готова оставлять меня на растерзание голливудским дивам?