Книга Рисующий светом, страница 56 – Валерия Аристова

— Грустите, дорогая моя Ирен? — спросила она, будто Дженни рядом и не было.

Леди Стентфорт невзлюбила Дженни с самого начала, но предпочитала не замечать ее, чем лезть на рожон. Возможно, она думала, что Дженнифер — обычная аферистка, заарканившая в свои сети богатого жениха.

Миссис Хамфри вздохнула. Она была весь вечер в меланхоличном настроении, которое сменило радостное её возбуждение.

— Да нет, — ответила она.

— Я же вижу, что грустите.

— Скорее размышляю. Философствую о жизни.

Взгляд её скользнул по Дженнифер, но она тут же отвела глаза, будто вся её философия касалась никого иного, как ее.

— Он сделал предложение? — спросила пожилая леди.

Миссис Хамфри кивнула.

— И вы не схватились за него? Это ваш шанс, а вы… философствуете!

Миссис Хамфри повела плечами. На ней было открытое платье, похожее на бальное, только скромнее. Плечи она закрыла кружевным шарфиком, будто стеснялась показывать их на людях. Но насыщенный розовый цвет был ей к лицу, а пучок нарциссов в светлых волосах делал невероятно хорошенькой.

— Не все предложения следует принимать, миледи.

Дженни так и подмывало спросить, кто же сделал гувернантке предолжение? Но она молчала, надеясь, что та сама ей потом скажет.

— Такие стоит! Ирен, вам тридцать лет! Ему не на много больше! Да, он грузен и, может быть, не очень красив, но в вашей ситуации нельзя быть столь разборчивой! У него неплохой доход и дом в Ливерпуле!

— Но я выхожу замуж не за дом в Ливерпуле, — сдержанно проговорила миссис Хамфри, — я уже была однажды замужем. И мнене хочется повторить этот опыт.

Она встала, показывая, что разговор окончен. Глаза её снова остановились на Дженни, прежде, чем она направилась к леди Гортензии.

— Самое главное в жизни — это любовсь, миледи, — сказала она уходя, — и нет таких домов, которые заставят меня снова выйти замуж без любви.

Леди Стентфорт поджала губы.

— Вот всегда так, — проговорила она, когда миссис Хамфри ушла, — одной подавай деньги и замок, а другая мечтает о любви! Хотя кажется, что дурочкой бы быть той, что проявила рассчет! А той, что за тридцать лет не сумела сделать умных выводов, быть бы поумнее!

И она тоже ушла, оставив Дженни одну.

Дженни хорошо поняла, кого имела в виду под рассчетливой особой леди Стентфорт. Смотря на её немного грузную фигуру в черном шелке, она размышляла о любви.

Возможно, миссис Хамфри права, отказываясь от материальных благ, если любви в её сердце нет. Зачем нужны дома, замки, деньги, если жизнь не мила? Если сердце не поет, не расцветает нарциссами от одного только вида возлюбленного? Если жизнь не трепещет в сердце, когда он подаёт руку под звуки вальса?

Душа её рвалась к лорду Лукасу, и все балы, гости, угощения не были так важны, как их тихие вечера в лаборатории, где они спорили и ставили эксперименты, где они были счастливы только потому, что могли общаться друг с другом!

Нарциссы отцвели, уступив место другим цветам. Лорд Лукас и Дженни целые дни проводили вместе. То они сидели в лаборатории, и изыскания их продвигались с огромной скоростью. То шли гулять в поля, где Дженни собирала цветы, а лорд Лукас ставил камеру и проверял разные свои теории. Так родился снимок Дженнифер с охапкой цветов, первый снимок, который им удалось наконец размножить на бумаге.