Книга Цена любви, страница 77 – Валерия Аристова

— А Эдуар де Бризе? — спросила она гонца.

— Он тоже ранен, госпожа, но не так серьезно.

Симон явился сам через пару месяцев. Эстель открыла ему ворота. Все это время она ждала Эдуара. Ждала в полном смысле слова. Она целыми днями стояла на стене, вглядываясь в даль, и даже ездила встречать его, когда ей вдруг казалось, что он уже близко.

Но Эдуар не приехал.

Симон вошел быстрым шагом и остановился перед Эстель, как обычно восседающей на своем кресле. Руки ее покоились на подлокотниках, которые она сжимала пальцами так, что становилось больно. Лицо ее было бесстрастно. Симон поклонился, и взгляды их встретились.

— Наша свадьба назначена и не может быть отложена, — сказал Симон и в упор посмотрел на нее, — вы, госпожа графиня, слишком много играли мною, чтобы теперь я мог вас отпустить. Так что соизвольте готовиться.

— Я не выйду за вас замуж, — сказала Эстель, так и не поднявшись.

— Любой суд будет на моей стороне. И, поверьте, Эстель, я не позволю обвести себя вокруг пальца, как граф де Пуатье.

Она вскинула брови и губы ее тронула улыбка.

— Это мы еще посмотрим, — усмехнулась она.

— Вы дали мне слово! — почти прорычал он, — и вы не сможете забрать его назад. Тем более, что ваш любовник уехал в Святую Землю, где собирается вступить в Орден тамплиеров! Не зря же он столько времени яшкался с ними!

— Что? — Эстель подалась вперед, и глаза ее расширились.

— Вы все прекрасно слышали, — сказал виконт, скривив губы, — ваш Эдуар де Бризе станет тамплиером. Он сейчас на пути в Святую Землю, так что поверьте мне, нет смысла сопротивляться судьбе.

Эстель побледнела, как полотно. Что дальше говорил Симон она попросту не слышала, уйдя в собственные мысли. Ей было совершенно все равно, что он говорит. Эдуар бросил ее! Она, дура, целыми днями ждала его, а он уехал, даже не попрощавшись и не прислав вести! Уехал, как только объявили Крестовый поход, хотя сбор армии был назначен наосень. Наверняка он хочет произнести обеты до того, как начнется штурм Иерусалима. Он станет совершенно чужим ей, ведь обеты нерушимы, а тамплиерам запрещено касаться женщин. Даже матери. Эстель сжала виски руками, чтобы унять внезапную головную боль. Потом поднялась, и, совершенно забыв про Симона, медленно пошла к себе. Симон что-то кричал ей в след, но она не обратила внимания на его слова. Она не слышала их, полностью погруженная в свое горе.

Эдуар не может стать тамплиером! Такой молодой, красивый, страстный, как сможет он нести этот крест? Тамплиеры всегда там, где опасность. Он же обязательно полезет в самую опасную битву.

Она больше никогда его не увидит...

Эстель упала на кровать и долго лежала, не в состоянии даже плакать. Он оставил ее, не попрощавшись, не сказав ничего о своих планах. Оставил навсегда, не давая шанса дождаться его. Снова ощутить его руки на своем теле, его губы на своих губах... Наконец-то она расплакалась, и долго не могла остановиться, жалея себя и его, безумно боясь, что его убьют в первой же битве. И она ничем не сможет помочь. Даже ее молитвы, молитвы грешной женщины, не спасут его.

Стоит ли ей уйти в монастырь? Эстель резко села на постели. Молитвы монахини действеннее, чем молитвы мирянки. Она ухаживала за больным мужем, и сможет ухаживать за больными... Или... или...