Книга Папа, купи мне принца!, страница 83 – Валерия Аристова

— Я в порядке, — проговорил он, поднимаясь и помогая подняться Мирабелле, потом перевел глаза на Сибиллу, — ты столько лет мучила меня, ты столько лет... — он глубоко вдохнул и вдруг заметил, как она смотрит на бутылек.

Сибилла, казалось, не слышала его. Глаза ее сосредоточенно смотрели на тонкое стеклянное голышко.

— Трех капель достаточно, — сказала она, переводя глаза на Доминика.

— Страшно? — спросил он, а Мирабелла замерла, вцепившись в его руку.

Сибилла кивнула.

— Да.

— Мне тоже было страшно, — сказал он, — но у меня впереди была пустота, и вокруг пустота и презрение тех, кого я любил. У тебя же есть Патрик и весь мир впереди.

Мирабелла переводила взгляд с одного на другую.

— Я никому ничего не скажу, если ты сейчас поставишь яд на место и уйдешь к себе, — добавил он, видя, что Сибилла колеблется, — никто ничего не узнает, и все так и будут считать, что Лили совершила самоубийство. Тем более, что она совершила его, и виноват в нем только я.

Сибилла молчала.

— Мирабелла тоже ничего никому не скажет, — добавил он.

Сибилла медленно закрутила пузырек крышкой и поставила его на стол. Рука ее предательски дрожала.

— Откуда у нас столько яда? — Доминик подошел к ней, взял бутылек и повертел в руках, — если трех капель достаточно, чтобы убить человека?

Сибилла пожала плечами.

— Тут тайник, в ящике. Двойное дно, — сказала она спокойно, будто вела светскую беседу, — мне Лили показала много летназад.

— Почему я не удивлен, — пробормотал Доминик, но бутылек положил обратно в ящик, а ящик задвинул в ячейку, — надеюсь, мы все забудем этот разговор и все, что тут произошло, — он обвел глазами обеих женщин.

Сибилла медленно кивнула.

— Да, забудем, — сказала она, — мы квиты. И... я желаю тебе счастья.

Она развернулась и стала убирать оставшиеся осколки с пола. Никто не должен знать, что произошло здесь, и даже горничная, которая увидит осколки, пусть решит, что случайно разбили несколько колб.

Мирабелла, окончательно пришедшая в себя, подошла к Доминику и оглядела его с ног до головы.

— Ваше Высочество, а почему вы все подвиги совершаете в рубашке и кальсонах? — спросила она, поднимая брови.

Доминик смотрел на свою растрепанную жену. А потом губы его дрогнули, и он громко рассмеялся. Он давно не смеялся так радостно, как смеется человек, чья совесть спокойна.

— Но вы тоже ходите в неглиже, мадам, — сказал он сквозь смех, и на глазах изумленной Сибиллы потянул Мирабеллу за руку, совершенно забыв про яды, Сибиллу и все на свете, — и, кстати, наследники так, с первого раза, не получаются, вы знаете об этом, Мирабелла?

— Впервые слышу, — отозвалась она, — но, думаю, что ради такого случая, можно и повторить.

Он крепче сжал ее руку, и глаза его светились такой любовью, что Мирабелла остановилась и залюбовалась им. Доминик положил ей руки на плечи.

— Так вот если вы будете бегать в неглиже и с растрепанными волосами, то и наследник родится ужасно растрепанный. И какой из него тогда герцог? — говорил он.

— Да уж, лучше пусть внешне он будет похож на вас, но с условием, что вы станете избегать привычки ходить почти голым.

Он улыбался, и Мирабелла не выдержала, провела пальцем по его губам. Доминик поймал ее руку, покрывая ее поцелуями.

— Пусть он будет похож на тебя, — прошептал он, прижимаясь щекой к ее руке, — потому что на тебя я хочу смотреть всю свою жизнь, и видеть твои копии в наших детях. И пусть у них будут растрепанные волосы, я найму лучшего парикмахера...