Книга Красавица, страница 4 – Валерия Аристова

Ему везло. Шла война с Испанией, и Ролан включился в гонку. Он отбил от каравана галеон, груженый золотом. Первый рейд – и такой успех! После этого, конечно, Ролана понесло. Он выходил в море, искал любой корабль вражеской стороны, брал его на абордаж. Удача сопутствовала ему. А удача – эта такая штука, особенно в тех варварских местах, которая ценится больше всего. За удачливым капитаном, кем бы он ни был, готовы идти хоть вплавь. Удача была на стороне капитана де Мера.

Плавать с де Мером стало престижно. Деньги лились рекой. За два года Ролан сумел выкупить все свои земли, которые оказались в весьма плачевном состоянии. Он вернулся в родной замок, с головой погрузился в изучение сельского хозяйства, запутался окончательно. Выгнал управляющего. Потом второго. Третьего приказал высечь, как последнего раба. После этого никто уже не смел его обманывать.

Ролану многое удалось. Он сумел перестроить замок, достроить к нему приличный дворец, чтобы было где укрыться от ветра, который гулял по переходам и в комнатах. Перевел туда мать. А через год его сестра должна была быть представлена ко двору. Все или ничего. Его сестра не будет влачить жалкое существование. Ролан снова пошел в море, как мать ни пыталась отговорить его. Слава летела впереди него, де Мера любили и уважали, за ним шли в бой и умирали с его именем на устах.

Но это был не его мир. Вечная война, кровь, дым и пот, шторма и прибрежные таверны, где его люди праздновали победы напиваясь до потери сознания. Он мало пил, считая это слабостью, и брезговал портовыми девицами, а дочери знати были для него недоступны. Теперь, когда его дела пошли в гору, мир Лувра снова манил его. Все или ничего! Пришло время везти ко двору его сестру Гертруду, и для этого не было никаких препятствий. Гертруда имела хорошее приданое, миловидное личико и невинный взгляд.

Ролан вернулся в дом отца в Париже, и отправился к первому министру, чтобы уладить старый спор. Теперь, за три года повзрослев на десять лет, он мог постоять за себя не только в драке, на палубе корабля или в споре, но так же и готов был ради сестры обратиться к Мазарини.

В Париже ничего не изменилось. То, что он не стал делать ради себя, он сделал ради сестры. Он просил аудиенции, и предстал перед Мазарини, просил прощения и был прощен. На вопрос,где же он был три года, Ролан пожал плечами и сообщил, что его имения были в запущенном состоянии и ему пришлось приводить дела в порядок.

Так он вернулся ко двору. Он ввел Гертруду в Лувр, сразу же попал в объятия Луи, а Гера получила место фрейлины при королеве.

К двадцати годам Ролан окончательно избавился от своей детской миловидности, черты его заострились, тело было сильным и ловким. Если и раньше он отлично владел оружием, то теперь в Париже ему не было равных. Умение драться на качающейся палубе, в любых условиях спасать свою жизнь, нападать, охотиться на противника, смеяться в лицо опасности, выходить одному на троих, быть первым, вести людей за собой выделяли его из общего ряда изнеженных придворных. Он никогда не жаловался и никто не видел его слез. Внешне такой же, как и внутренне, уверенный в себе, будто выточенный из камня искусным мастером, с правильными чертами лица, словно проведенными по линейке, прямой линией носа и изогнутыми бровями, с тонкими губами, готовыми в любой момент сложиться в насмешливую улыбку, большими черными глазами, имевшими множество выражений от холодного ледяного взгляда до убиственно-насмешливого, умеющий вставить едкое замечание, высмеять любого, извратить смысл любого самого невинного выражения, он нравился всем. Он нравился королю, который не готов был отпускать его дольше, чем на три дня, он нравился женщинам, которые шли на все, лишь бы хоть на ночь, но затянуть его в свои сети.