Книга Красавица, страница 186 – Валерия Аристова

— Этих моментов было очень много, — шептала Диана, — и он знал, что я готова на все. Он знал! Он просто посмеялся надо мной!

— И тем не менее, он тебя любит.

Диана вырвалась из ее рук:

— Луиза, прекрати! — она обхватила себя руками, ее трясло, как в лихорадке, — не говори больше ничего!

И она побежала по дорожке. Луиза, боясь, что Диана сделает что-нибудь с собой, бросилась следом за ней. Ей удалось догнать подругу и уговорить ее уйти в комнату, которую они занимали в этом дворце.

Диана уснула только на рассвете, когда смолкла музыка и погасли фонарики в парке. Луизе удалось напоитьее крепким вином, от которого Диану окончательно развезло, и она впала в какое-то забытье, которое трудно было бы назвать сном. Луиза уложила ее, прикрыв одеялом прямо поверх бального платья. Растрепанная, заплаканная и бледная, Диана все равно была прекрасна. Как ангел, низвергнутый с Небес. Луиза смотрела на нее, потом подошла к зеркалу и взглянула на себя.

Из зеркала на нее смотрела уставшая и бледная девушка, слишком тонкая, от чего ключицы некрасиво торчали из выреза платья, слишком хрупкая, с тонкими бледными руками, которые было не скрыть никакими воланами и кружевами. Светлые пепельные волосы, не самого красивого оттенка, хоть и хорошо уложенные, были тускловаты. Если их распустить, они окутывали ее почти до колен пышной волной, но в прическе смотрелись не лучшим образом. Темные глаза смотрели прямо и неуверенно. И только пухлые губки были хороши. Но этого так мало, чтобы привлечь лучшего мужчину королевства. Даже такая красавица, как Диана де Вермандуа потерпела фиаско. Что же говорить о ней, Луизе?

Луиза де Ле Блан привыкла быть незаметной. Ее никогда не баловали отец с матерью, ее не замечали гувернантки, которые воспитывали ее братьев, ее не замечали при дворе, куда ее взяла из милости ее тетка. Последнее время Луиза привыкла быть тенью Дианы де Вермандуа. Она привязалась к ней, слишком красивой, чтобы кто-то другой мог рискнуть назвать ее своей подругой. Диана нуждалась в подруге не менее, чем сама Луиза, и последняя, приняв роль ее тени, незаметно следовала за ней, надеясь в один день стать самостоятельной фигурой. Религиозная до фанатизма, честная и открытая, чуждая высшему свету не менее, чем чужда ему была прямая и гордая Диана, Луиза влюбилась в того, кто был недосягаем для нее, и, привыкнув, что он ее не замечал, считала счастьем иногда смотреть на него. Она понимала, что ей никогда не достичь его любви, поэтому она молилась о счастье возлюбленного и преклонялась перед ним, как преклоняются перед божеством.

Диане Луиза искренне сочувствовала. Зная, насколько горька неразделенная любовь, она понимала, что разочарование ее подруги во сто крат тяжелее, чем ее собственное, так как Диана питала какие-то надежды на взаимность. Диана верила в чудо, и, когда все ее надежды рухнули, оказалась погребена под осколками.

С этого дня Диана старалась какможно меньше появляться на публике. Ей было физически больно смотреть на Ролана де Сен-Клер, который постоянно маячил рядом с королем и был всегда на виду. Диана видела, как вьются вокруг него самые красивые женщины королевства, и как он принимает их поклонение — как должное. Если раньше ей не хотелось думать о свадьбе с де Савуаром, то теперь она ждала ее, как манну небесную. Возможно, став герцогиней де Савуар, она успокоится в любви своего супруга, и немного забудет о чувствах к его другу.