Книга Красавица, страница 159 – Валерия Аристова

— Что она сказала? — Морис заглядывал ему в лицо, — она расстроила вас?

Ролан усмехнулся:

— Нет. Она увидела настоящее. Но не видела будущего.

Несмотря на браваду, предсказание испугало Ролана. Ночью он не спал, бродя из угла в угол, по своей комнате. Образы тревожили его. Может ли он изменить судьбу? Что сказала гадалка? Он должен научиться быть верным. Но разве он не верен своей любви, разве он не приходит по первому зову? Разве он не смирился с поражением и не отошел в сторону, позволяя своему другу и своей возлюбленной быть счастливыми? Заснул он под утро, забравшись в кресло с ногами, и накрывшись тяжелым пледом. Так, казалось, страшные образы не смогут достать его. Но кошмары преследовали его и во сне...

Проснувшись в холодном поту еще до рассвета, Ролан вскочил на ноги и попытался забыть обрывки снов. Как изменить будущее? Научиться быть верным, но кому? Он бысто оделся и отправился в церковь впервые с тех пор, как покинул Толедо.

В церкви Святой Елены, ближайшей к его дому, служили заутреню. Ролан сидел в последнем ряду, слушая пение церковного хора, и в голове его постепенно развеевались образы, которые внушила ему женщина в черной комнате. В голове прояснилось.

Под конец литургии рядом с Роланом сел старик францисканец. Серая его ряса скрывала дряхнулю фигуру, но лицо его было светло. Выцветшие глаза смотрели на молодого человека с отеческой любовью.

В церкви стало тихо. Голоса смолкли, орган затих. Немногие ранние прихожане стали расходиться, а Ролан все сидел, погруженный в свои мысли. Потом он резко поднял голову и посмотрел на старого монаха.

— Я взял грех на душу и был у гадалки, — сказал он, — и она смутила мою душу. Как мне быть, отче?

Старик молчал, внимательно изучая его лицо.

— Гадалки и прочие и посланы слабым духом, чтобы смущать их душу и ум, — сказал он наконец, — и ты зря поддался, сын мой. Очисть свой разум молитвой и исповедью.

Ролан не пошел в исповедальню. Он рассказал все до последнего слова старому монаху, и почувствовал, что на душе стало легче.

— Многие гадалки видят будущее, — проговорил францисканец, — но они не могут правильно его растолковать. Поэтому, даже если она видела образы, она не могла сказать тебе правду. Так же она может видеть образы, как символы. И не умеет извлечь истину из своего дара, ища легкого заработка.

— Что же все это может означать? — спросил Ролан.

— Все, что угодно, сын мой. Все,что угодно. Ведь она могла видеть будущее, а могла ошибаться. Все эти люди, мнящие себя пророками, часто весьма и весьма слабы. Будущее наше в руках Господа, и мы сами, своими поступками, своими молитвами, можем изменить его.

Гадалка могла ошибаться. Ролан зацепился за эту мысль, сам не понимая, как раньше она не пришла ему в голову. Он поблагодарил монаха, вложив в его суму серебряную монету, и быстро покинул церковь. Гадалка ошиблась. Он может спокойно выбросить из головы все, что услышал вчера в черной комнате.

...

Утром, когда он появился в Лувре, у Ролана был беззаботный вид.

— Ну как, был на улице Прядильщиков? — спросил де Савуар. Они сидели в ожидании репетиции. Диана задерживалась и было невозможно начать без нее.

— Нет, — Ролан пожал плечами, — что может сказать мне гадалка? Я сам властелин свой судьбы.