Книга Красавица, страница 153 – Валерия Аристова

— Диана, — Мария улыбалась ей, сидя рядом с Луи в просторной беседке, где собрались все, кто должен был участвовать в балете, — мы с Его Величеством посовещались, и решили, что вы — самая достойная кандидатура на главную роль. Я уверена, что вы справитесь с ролью Анджелики, тем более, ваша красота сравнима только с ее красотой.

Диана смутилась, а потом вдруг насторожилась. Мария Манчини никогда не любила ее, а после сцены в доме Сен-Клера старалась просто не замечать. И тут — главная роль.

— На роль Роланда мы решили пригласить нашего ревнивца, Анри де Савуара, — улыбка Марии стала еще краше. Луиже смотрел на Ролана, не в силах остановить то, что должно было случиться.

Анри вспыхнул, но явно был доволен тем, что сможет танцевать с Дианой.

— О роли Медора мы долго думали, — продолжала Мария, — и решили, что рядом с Дианой де Вермандуа лучше всего будет смотреться Ролан де Сен-Клер.

Свет померк. Диана от ужаса закрыла глаза. Нет! Она не может танцевать с ним, она обязательно выдаст себя! Она не сможет играть безупречно! Это будет пыткой, ежедневно репетировать с ним, и не иметь возможности сказать ни слова!

— Мадемуазель Манчини, — Диана сделала шаг вперед, — я хочу отказаться от роли. Я... я не могу играть Анджелику при таком Медоре!

Луи быстро вскинул на ее глаза, а Ролан просто пожал плечами, делая вид, что ее слова совсем не задели его.

— Мадам де Вермандуа, — Луи даже встал с места и подошел к Диане, — я прошу вас забыть свои распри. Доставьте удовольствие мадемуазель Манчини и нам всем. Решение мадемуазель не может быть изменено.

Диана видела, как сжал губы Анри де Савуар. Как отвел глаза Ролан, и как улыбается Мария Манчини. Больше всего хотелось плакать, топать ногами и кричать, но Диане ничего не оставалось, как только присесть в реверансе и прошептать:

— Да, сир.

Ролан был утвержден на роль Медора, и на следующий день приступили к репетициям. Изо дня в день Ролан танцевал с Дианой танец любви, исполнял сцену в пещере, где Диана стояла близко-близко, и губы ее почти касались его губ, а его руки лежали на ее талии. Ему казалось, что глаза ее сияют страстью, но ни разу она не сказала ему ни одного слова, кроме необходимых во время репетиции. Ни разу не сделала лишнего движения. Ни улыбнулась лично ему, не Медору, рука ее ни разу не коснулась его ладони. Он так мечтал взять ее за руку, как брал в Вороновом гнезде. Он постоянно находился рядом, мог касаться ее, но она была невероятно далека. И опуская руки на ее талию, он тоже не сделал ни единого лишнего движения. Не сжал ее сильнее, чем требовалось в танце. Ни разу не подал ей руки, которую она не хотела принимать. Он держался отстраненно, а после репетиции садился около короля и заводил какую-нибудь дурацкую беседу. Обсуждал костюмы фрейлин, смеялся над нелепыми па актеров. Высмеивал де Савуара, явно ревновавшего свою невесту к литературному герою.

— Ты так превратишься в Роланда еще доначала спектакля, — как-то сказал он другу, когда дамы ушли, а они втроем, король, Савуар и он сам, сидели в маленькой гостиной и пили вино.

Савуар отвернулся, стыдясь своей ревности.

— Я полностью верю и ей, и тебе, Сен-Клер, — сказал он, — но ничего не могу поделать с собой. Когда вы исполняете сцену в пещере, мне кажется, я схожу с ума. Я готов разорвать тебя на куски. Зря я согласился на этот фарс.