Книга Красавица, страница 145 – Валерия Аристова

— Ты уверена?

— Конечно! Я же вижу! Да и вчера, когда я была в Бастилии, он был очень зол на меня. Очень. Если бы он меня любил, он бы вел себя немного иначе...

— Но и ты на него кричала. Ты же первая начала обвинять его. Сама вызвала его из за моря, сама втянула в эту историю, а теперь сама же и называешь убийцей.

— Я просила не убивать герцога. Я не хочу, чтобы из за меня умирали люди! Я не хочу убийств!

Луиза спустила ноги с кресла и встала, оправив розовое платье, расшитое белыми бантиками.

— Диана, ты сама не знаешь, чего хочешь. И требуешь от Сен-Клера невозможного — понять, чем тебе угодить. Ты рассказала ему не самую приятную историю, и, даже если он не влюблен в тебя, а просто считает себя ответственным за тебя, он не мог поступить иначе. Я бы на твоем месте пошла к нему еще раз и извинилась. Поблагодарила. Он избавил тебя от твоего муженька, сам же потерял свободу!

Диана вытерла неизвестно откуда взявшиеся слезы. Она в последнее время все время была готова заплакать, а вот остановиться уже не могла.

— Луиза, я не знаю, как мне быть. Его выпустят, он сразу же уедет. Я ему не нужна.

— Вот у тебя и будет время подумать. Дай себе срок. Если ты влюблена в мираж, то это быстро пройдет.

Диана схватилась за эту мысль, как за спасательный круг.

— Конечно! Луиза, — она бросилась к подруге и обняла ее за шею, — ты моя спасительница! Я буду ждать, когда он уедет, и после этого я сразу же перестану о нем думать! Я же люблю не его, а мираж..

Когда-то в детстве Мария Манчини пережила землетрясение. Она выбежала из дома вслед за няней, и стояла на земле, а та ходила прямо под ее ногами, грозя разверзнуться и погрести ее в самых глубинах ада. Тогда Мария сильно испугалась. Нечто подобное она чувствовала и сейчас, смотря на кардинала огромными испуганными глазами.

— Дядюшка, неужели ничего нельзя сделать? Ты только подумай, как это... что мы сможем делать вдвоем? Я буду прекрасной королевой. Я красива, я умна! Как Луи справится с королевством, когда ты нас покинешь?

Он посмотрел на нее тяжелым взглядом.

— Я и сам об этом все время думаю. Как наш танцор справится с королевством. У него в голове только театр, декорации и костюмы.

— Я могла бы...

Он поднялся. Лицо его, усталое, бледное, побелело еще больше от раздирающих на части его эмоций.

— Ты не могла бы, — рявкнул он, и тут же остыл, видя, как расширились от ужаса глаза Марии, — детка, — продолжил он уже мягче, — поверь мне, они все ненавидят нас. Тебя терпят только пока есть я. А меня только потому, что мы с Анной смогли загнать их всех в угол. Но дай только предлог... и все гады повылезают и кинутся на нас. Прости меня, Мария, но между тобой и Луи стою не я. Ты — никто для них. Они кинутся защищать своего короля от тебя, и будут правы. Отступись, позволь ему сделать то, что он должен делать. А мы... Нам просто повезло. Сейчас они меня боятся. Но как только я покину этот мир, имя мое тут же забудут, и даже она... она, — глаза его стали пустыми и смотрели в одну точку, — она... будет шепотом произносить мое имя... А ты, детка, — он обернулся к Марии, — как только я покину тебя, ты останешься одна наедине с тучей гадов. И сможет ли защитить тебя наш увалень? Вот то-то... Мария... А падение твое потянет за собой всю страну...