Книга Иллюзия любви, страница 76 – Валерия Аристова

— Ваша историятак жестока, — сказала она как-то сэру Джейсону, когда они прогуливались по саду на закате.

Вечером было прохладно, и Аделаида любила вечер. Сэр Джейсон старался угодить ей, приглашая ее на разные мероприятия, которые устраивали англичане, но Аделаида предпочитала проводить время дома. Она боялась людей, боялась, что ее красота снова станет крамнем преткновения, погибнут люди, будут сломаны судьбы, а сама она вынуждена будет бежать... бежать на другой конец света.

Стараясь гнать от себя мысли о прошлом, Аделаида не хотела снова стать причиной страданий и страдать сама. Она просила сэра Джейсона не знакомить ее ни с кем. Лучше она будет одна сидеть в тишине комнаты и читать книги по английской истории. Это хотя бы безопасно. И пока он здесь, она может просто читать, гулять в парке, вышивать, не думая о будущем и стараясь гнать мысли о прошлом.

— Вся история жестока, миледи, — сэр Джейсон был серьезен, — нет в истории периодов без войн, убийств, схваток за власть и красивых женщин. Так устроен мир, и так устроен человек. Победитель забирает все. А проигравший вынужден уйти или умереть.

Аделаида вздохнула.

— Это несправедливо. Я бы хотела, чтобы все было иначе. Чтобы люди не имели тяги к власти, не стремились превзойти друг друга во всем, и не искали любви красавиц, причиняя боль и себе и им.

Он кинул на нее испытующий взгляд, но ничего не сказал.

— Король Генрих был любителем хорошо пожить. И женщин любил самых красивых. Ради того, чтобы жениться на той, что он избрал себе в королевы, он перекроил всю историю, и заставил всех плясать под свою дудку.

— Это было кощунство и святотатство, — откликнулась она.

— Но он добился своего, брак был расторгнут.

— А то, что вся страна погрузилась в кровавые битвы, что церковь была унижена, ограблена и обесчещена — это его не интересовало!

Аделаида говорила с таким пылом, что сэр Джейсон не решился ей возразить. Он только смотрел на разгоревшиеся глаза молодой женщины, ее зардевшиеся щеки, и прекрасные зовущие в рай губы. Он столько дней пытался держатсья с ней дружески, что терпение его, казавшееся ему ангельским, грозило закончиться в любой момент. Аделаида была католичной, ее волновала судьба ее религии, а он думал только о ее губах и корил себя за это. На сколько его хватит он не знал. Аделаида казалась ангелом, спустившемсяс небес ему в утешение, и каждую свободную минуту он бежал в свой домик, что он купил год назад, когда решил, что на старости лет вернется в Индию навсегда. Там ждала его Аделаида, и только там он мог вздохнуть свободно, видя, что она рада ему, и что с ней все хорошо.

Этот вечер, такой благоухающий и прекрасный, запомнился ему навсегда. Аделаида была в белом платье, волосы ее, почти белые, были убраны в сложную прическу и заколоты розами, что в изобилии росли в его парке. Белый цвет был ей к лицу, она казалась совсем неземной в белом платье, и только огромные голубые глаза сияли на невероятно хорошеньком личике. Они шли вдоль бассейна, в котором цвели лотосы, а посередине стояла греческая статуя в виде девушки с кувшином. Журчание воды, тишина теплого вечера и рука Аделаиды в его руке сделали невыносимым желание поцеловать идущую рядом женщину. Он обернулся к ней, заглядывая в глаза. Ресницы Аделаиды дрогнули, будто она догадалась, что произойдет дальше.