Книга Другие правила, страница 75 – Валерия Аристова

— Мне очень хочется попросить вас о том же.

Снова повисло молчание. Дон Хуан подбирал слова, боясь обидеть Катрин:

— Мадемуазель Катрин, — начал он, — я прошу вас... очень прошу, оставьте Валери, пусть она делает то, что желает. И не судите ее, возможно, вы бы поступили на ее месте так же.

— Конечно же нет! — Катрин вдруг взорвалась и все, что накопилось у нее внутри за последние дни, вырвалось наружу, — кузина ведет себя, как последняя эгоистка! Она не имеет права так поступать с вами! Это не просто жестоко... это...

— Не стоит, — прервал ее дон Хуан, — я не достоин ни жалости, ни восхищения. Возможно, достоин хорошей взбучки, — он взял ее руку в свои и сжал. Катрин почувствовала, как дрожат его руки, — но спасибо вам за сочувствие.

Катрин вырвала руку:

— Дон Хуан, давайте уйдем отсюда! Ни мне, ни вам тут делать нечего! Это гнусно и бесчеловечно! Так просто нельзя! Вы не можете оставаться здесь!

— Будем считать это искуплением грехов, — сказал он и вдруг засмеялся, — мадемуазель Катрин, вы все преувеличиваете. Давайте лучше прогуляемся, все-таки нам надо как-то скоротать пару часов. Честно говоря, я рад, что вы здесь оказались. Мне было весьма скучно и тоскливо одному в темноте.

Катрин постаралась взять себя в руки, но эмоции ее все еще хлестали через край.

— Расскажите мне что-нибудь, — сказала она дрожащим от волнения голосом, — например то, что было в Испании. Я хочу знать что-нибудь про свою кузину. Расскажите мне то, что знаете вы.

Он посмотрел на нее, задумался на некоторое время. Потом кивнул.

— Хорошо. Если вам это интересно, я расскажу. Наверное, вы имеете право знать, как все это начиналось.

Валери стояла на балконе над бурлящей бальной залой, опираясь на руку Филиппа. Светло-зеленое платье с большими бантами на верхней юбке и серебряными оборками на нижней и по вырезу корсажа, было великолепно, как и зеленые перья райской птицы в ее прическе. Сегодня она будет представлена к испанскому двору.

Три дня назад они с Сафи сошли с корабля в порту Валенсии, прибыв прямо из Рима, где два месяца гостили у тетушки Марго, дальней своей родственницы, которой поручил их Филипп. Тетушка достаточно быстро осознала, что за счастье свалилось на нее в виде юной племянницы, и быстренько отослала ее обратно Филиппу, после чего принялась мыть порог своего дома от крови влюбленных сеньоров и выметать из коридора осколки разбитых сердец.

Три дня назад Валери была в Валенсии, а сегодня стоит на балкончике над бальной залой Реаль Паласа, одетая в зеленый атлас и кружева, и на шее ее драгоценное жемчужное ожерелье. И, самое главное, Филипп держит ее руку в своей.

Валери вся сияла от счастья. Впервые попав на бал в прошлом году, она осознала, что не знает ни одного па. Она не умела танцевать, не знала этикета и пугалась разряженной толпы. Ее незнание и испуг были приняты знатью Неаполя за скромность, что дало ей множество положительных отзывов пожилых матрон. Девушка, отказавшая всем, кто приглашал ее, и которая все время держалась за руку брата, оказалась в центре внимания.

Вечером следующего дня Валери наняла учителя танцев, и в паре с Филиппом ежедневно отрабатывала разные па, учила танцы и слушала известные музыкальные произведения. Дремучей дурочкой, вышедшей из леса, быть ей совершенно не хотелось.