Книга Лабиринты фей, страница 55 – Валерия Аристова

— Ковш, покажи мне всю правду про моего любимого, — зашептала она, потом перешла на неизвестный простым смертным язык и зачерпнула воды, в которой серебрилась луна.

Лунные лучи осветили воду в ковше. Сначала Ортанс совершенно ничего не видела. Она проморгалась, стирая с ресниц слезы. Поставила ковш на бортик бассейна, чтобы дрожащие руки не мешали воде успокоиться и стать гладкой. Волосы ее упали по бокам, отгораживая ее от всего мира.

Вот отражение луны подернулось дымкой, вот Ортанс замерла, созерцая какую-то церковь, свечи над алтарем, распятие, статую Девы Марии. Она явно услышала пение. Какие-то фигуры двигались в ритм, курились благовония, сияли золотые украшения на алтарной части. Ничего не понимая, она плеснула в ковш еще воды. И тут же увидела Марселя. Он стоял на коленях, сложив в молитве руки. Голова его была склонена, а на голове, на выбритой тонзуре, была надета черная шапочка, пилеолус... Ортанс вскрикнула, уронила ковш и закрыла лицо руками, опустив их на борт бассейна.

— Я хочу вернуть все назад! — закричала она, — верните мне его! Верните!

Она достала нож и полоснула им по руке. Кровь фонтаном брызнула в разные стороны, капая в спокойную воду источника. Вода забурлила, будто впитывая алые капли, осветилась ярким серебряным светом и снова успокоилась. Ортанс отступила от бассейна, зажимая рукой вену. Голова ее кружилась от потери крови и ужаса, который она испытывала от всего происходящего и от того, что она наделала.

Бассейн отразил Марселя. Теперь он служил мессу. Ортанс хорошо видела его одухотворенное восторженное лицо, когда он смотрел на статую Мессии.

— Невозможно вернуть призванного Им... — услышала она шелест листьев.

Изображение погасло. Ортанс отступила от бассейна, села на землю, и перетянула руку оторванной от манжеты лентой. Голова все так же кружилась, а слезы злости текли по щекам.

Почему он? Почему? Ортанс разрыдалась, закрывая лицо руками. Почему тот, кому она навсегда отдала свое сердце?

Старая графиня сидела в кресле, положив на колени какое-то рукоделие. Седые волосы были собраны в узел, и вот так, без парика, в простом сером платье, она выглядела совсем старой. Сморщенные руки теребили нить, нервно двигая длинными пальцами.

— Я звала вас для того, чтобы рассказать, что произошло в прошлый раз, и что я видела в пророчестве.

Изабель стояла перед ней, испытывая смешанные чувства страха и любопытства.

— Мари испугалась, — старая дама вздохнула и осунулась, будто эти слова дались ей тяжело, — она просто сбежала. Испугалась, что пострадает ее ребенок, и с тех пор бродит по лабиринтам ни жива, ни мертва. Она не может выйти в мир снов, потому что у нее нет знаний. Она просто... бродит.

Последние слова прозвучали очень тихо и Изабель с трудом расслышала ее.

Старая графиня вздохнула.

— Давно, давно уже утеряно умение ходить за зеркала. Мой муж умел... так и ушел. Ушел в страну снов. И даже Диоргиль больше не видела его. Он хотел путешествовать, оставаться вечно молодым... Он и путешествует. Я же не могла бросить сына, я... осталась.

Голова графини затряслась, а лицо сморщилось еще больше, хотя, казалось, это невозможно.

— А почему испугалась Мари? — подала голос Изабель.

Графиня вздрогнула, будто только сейчас вспомнила о том, что Изабель стоит рядом с ней. Она посмотрела на нее, долго изучала что-то в ее лице.