Книга Право первой ночи, или Королям не отказывают, страница 10 – Лена Хейди

— Твоя невеста будет не менее очаровательной, Ромус, — заверила его блондинка.

Я уже догадалась, что это была мать Тони, моя свекровь.

— Энни, а у тебя есть младшая сестрёнка? — с очень серьёзным видом уточнил мальчик.

— Нет, — мягко улыбнувшись, покачала я головой.

— Когда ты улыбаешься — ты ещё красивее, — авторитетно заявил Ромус и ускакал к остальной ребятне у входа.

А ко мне стали один за другим подходить остальные гости — с приветствиями и комплиментами. Всего в фойе их было человек пятьдесят, не меньше. Примерно ещё столько же — на улице.

Уже через десять минут щёки и губы начали болетьот улыбок.

— А где Тони? — спросила я свекровь.

Женщина явно одобряла выбор сына и стояла рядом со мной с гордостью на лице, принимая поздравления от родственников. Церемония ещё не состоялась, но все уже считали своим долгом поздравить и меня, и семью моего жениха с этим торжеством.

— Даёт последние распоряжения слугам возле брачной арки, — пояснила свекровь. — Мой мальчик всегда всё делает так обстоятельно.

— Согласен с тобой, Танира, — согласился с ней супруг.

Я где-то слышала, что если супруги похожи друг на друга — это будет признаком счастливого брака. В этом плане маркиз Джон и маркиза Танира подходили друг другу идеально: оба со светлыми волосами, аристократической статью, голубыми глазами.

Правда, очи Таниры были немного темнее, своим цветом приближаясь к синеве.

Видимо, Тони весь пошёл в отца.

А его младший брат Ромус — с тонкими губами и высоким лбом — в мать.

— Как же это замечательно, что на этот праздник не явился Артур Родер, — заявила свекровь, неожиданно вспомнив о моём опекуне. — Иначе он своей недовольной физиономией испортил бы нам всё настроение.

— Да, у него тяжёлый характер, — признал Джон и повернулся ко мне: — Ты только не обижайся на наши слова, дорогая Энни. Артур сам отказался признавать тебя членом своей семьи, а с этого дня он утратит свой опекунский статус. Теперь ты будешь обязана подчиняться только мужу. Мы с Танирой даже рады, что нам больше не придётся его лицезреть.

— Да, он не приехал, — произнесла я, лишь бы что-то сказать.

Была ли вероятность того, что он распознает во мне самозванку — я не знала. Но рисковать не хотелось. Так что здесь я была солидарна с четой Ламор и радовалась, что опекун решил проигнорировать это мероприятие.

С улицы до нас донеслась приятная громкая мелодия — звонкая и торжественная, как переливы эльфийских колокольчиков.

— Пора к алтарю, — улыбнулся Джон и протянул мне локоть, за который я ухватилась.

Энни

На улице обстановка была не менее нарядной и торжественной, чем в фойе.

По всем стенам замка были развешаны яркие разноцветные светильники, на поляне возле входа добавилось около сотни цветущих кустарников в огромных деревянных кашпо, и просто высокорослых цветов в горшках.

Всей этой цветочной композицией была обозначена дорожка к брачному алтарю в виде большой, метра четыре в высоту, белой ажурной арке, под которой был установлен не менее изящный стол из мрамора.

На этом столе, помимо букета белоснежных роз в хрустальной вазе, находились два плотных листа бумаги и раскрытый увесистый фолиант. А ещё, наверное, для красоты — прозрачный минерал размером с яблоко.

От волнения сознание фиксировало лишь фрагменты торжества: мой внутренний мандраж до дрожи в пальцах, надёжный твёрдый локоть свёкра, море цветов, длинные резные фонари, развевающиеся на ветру ленты на шестах. Светлое пятно брачной арки, голубая жилетка сияющего от счастья Тони и золотистое облачение священника.