Книга Зелье для упрямого дракона, страница 106 – Елизавета Крестьева

Да… благодарность и томная ласка переполняли меня в этот волшебный вечер, и под конец я чувствовала себя так легко, будто разом хватила бутылку игристого шампанского. Я смотрела на свою семью, тихо прощаясь — только Смайла не хватало, за которым по субботам присматривала соседка, и понимала, что за них не жалко отдать жизнь. Вот ни капельки… Я люблю вас, ребята. У вас всех всё будет хорошо. У вас точно всё получится.

Мне больше не было страшно.

Этот вечер проложил мне дорожку сквозь страх, боль и ужас, повёл за руку к звёздам, унял волчью тоску. И да, подарил настоящий смысл.

Что моя жизнь?.. Тусклая звёздочка, так и не вдохновившая никого на любовь и продолжение рода, которая бестолково закатилась бы за горизонт спустя какое-то время. А так — позади меня останется робко расцветающая симфония жизни, и мир, который благодаря мне, может, снова обретёт тепло. Вполне достойная цель, правда?.. И, надеюсь, дова-норрцы вспомнят меня добрым словом.

Как сказал кто-то, понимающий толк в вещах трансцендентных, важно не красиво жить, а достойно умереть. Лишь бы кристалл сделал это безболезненно…

Вечер заканчивался, угасало веселье, переходя в естественную сытую сонливость. Слышались зевки, звяканье собираемой Бригиттой посуды. Алёна с Лерой перебрались на ковёр у очага, о чём-то заговорщицки перешёптываясь. Ярташ бурно спорил с иронично улыбавшимся Вельгорном, и я, тихонько накинув шубу, выскользнула наружу.

Тяжёлая створка крепкой, обитой шкурой двери, вошла в проём, отсекая смех, свет, золото огней. Ильсир, торжествуя, излил на меня поток голубого льдистого сияния, в лёгкие ворвался морозный воздух. Я вдохнула его поглубже, на секунду замерла, будто трезвея. А потом, кинув прощальный взгляд на светящиеся окошки, побежала по тропинке к саду.

У меня была только одна попытка.

Мои шаги казались слишком громкими, будто любимые лёгкие сапожки подбили алмазными подковками, высекающими искры из звёздной дова-норрской ночи. А может, это сердце грохотало в ушах?.. Приближаясь к саду, я скинула капюшон, и морозец мигом прихватил разгорячённые щёки. Пульсацию кристалла я ощутила задолго до грота, с каждым шагом она становилась сильнее.

Он знал.

Он звал.

Он ждал.

В тот раз драконы не дали мне понять и прочувствовать происходящее. Но в этот раз не мешало ничего. Ритм моего сердца уже привычно сонастроился с сердцем сада, и я полной грудью вдохнула влажный тёплый воздух. Когда я подошла к постаменту, сияние артефакта заполнило всё моё существо золотистой дымкой, в которой проступали образы весенней листвы… лопающихся почек…. цветочной нежности… зарождающихся гроз… солнечных пятен… Волны тепла и трепетное биение мира, жаждущего и готового родиться, подстегнули мою решимость: последняя тёмная дымка страха змейкой источилась из груди, впитавшись в старый камень.

Я медленно улыбнулась, и фиолетовые цветочки Фааль-Киирзатрепетали на невидимом ветру, приветствуя мой порыв. В последний раз окинув взглядом великолепие флоры, играющее тысячею оттенков зелёных глаз Алёны с Ярташем, я протянула руки к кристаллу.

Какое-то время ничего не происходило — он всё так же нежно и мягко пульсировал в руках. Но вот золотые прожилки-нити выбрались наружу, замерли в нерешительности, коснувшись рук… впитались в кожу, втягиваясь глубже, глубже… Всё увереннее и сноровистее бежали-плелись невидимые нити по жилкам и сосудам, сплетаясь в ажурную золотую сеть, охватывая каждую клеточку моего тела тончайшей узорной паутинкой. Внутри, где-то в центре груди что-то мягко толкнулось, формируя средоточие, семя, зародыш. Всё быстрее он рос, стремительно развивался, превращаясь в тугой кулак цветочного бутона, и я не глазами — чувствами ощутила, как треснула тугая оболочка, и могучий золотой цветок из миллиардов золотых искр распахнулся внутри…