Книга РОС: Забытый род, страница 67 – Гарри Фокс

Логово Аспида встретило меня не адским пламенем, а ледяным, гнетущим молчанием первозданного леса. Странный лес — деревья черные, как обугленные кости, листья — застывшие капли яда, свисающие с ветвей. Воздух густой, сладковато-приторный, с нотками гниения и старой крови. Голос Тотемного Аспида висел в этом воздухе, не принадлежа ниоткуда конкретно: низкий, многоголосый, как скрежет камней под землей, зовущий, манящий, неумолимый.

— Сюда… Наследник… Ко мне…

Я шел, чувствуя, как каменная почва под ногами вибрирует в такт этому зову. Растительность редела, уступая место гигантским, покрытым мхом и лианами руинам. Каменные блоки, некогда часть величественных зданий, были разбросаны, как детские кубики неведомым исполином. На них — те же змеиные узоры, что и в замке, но древнее, грубее, словно высеченные когтями, а не резцом. И вот, лес окончательно расступился, открыв площадь.

Огромная, вымощенная плитами черного базальта, треснувшими от времени и корней деревьев-захватчиков. И в центре — пирамида. Не египетская, а именно ацтекская — ступенчатая, мощная, устремленная в лиловое небо Изнанки острым, как жертвенный нож, усеченным верхом. Каждая ступень была высотой с дом. Камни пирамиды источали древность и холодную, бездушную мощь.

И вокруг нее, медленно, величаво, как черная река из плоти и чешуи, полз Он.

Тотемный Аспид.

Его размеры заставляли мозг отказываться верить. Толщина — с крепостную башню. Длина — терялась за изгибом пирамиды, казалось, он мог обвить ее всю. Чешуя — не просто черная. Она была цветом космической пустоты, поглощающей свет, переливающейся на изгибах тела слабыми, кроваво-рубиновыми отсветами, как далекие умирающие звезды. По бокам туловища, ближе к голове — атрофированные крылья. Не гордые перепончатые лоскуты дракона, а жалкие, сморщенные, костяные отростки, покрытые той же пугающей чешуей, как шрамы былого могущества, ныне утраченного. Они судорожно подрагивали при каждом его движении, бесполезные и трагичные.

Но главное — голова. Огромная, треугольная, как у королевской кобры, но в тысячу раз массивнее. И глаза. Два гигантских шара чистейшего рубина, пылающих изнутри холодным, бездонным пламенем. В них отражалась и пирамида, и лиловое небо, и мое ничтожно маленькое, дрожащее от страха существоу подножия. В них не было зрачков — только бесконечная глубина и знание, растянувшееся на тысячелетия.

Он увидел меня. И засмеялся.

Звук был ужасающим. Не смех, а скрежет скал, падающих в бездну, смешанный с влажным бульканьем и змеиным шипением. Он эхом разнесся по площади, заставив камни вибрировать, а мои кости — сжиматься от первобытного ужаса.

— Ху-ху-ху-сссссс… Вот ты и пришел ко мне. Наконец-то.

Голос был уже не зовущим, а физическим ударом по сознанию, исходящим из той гигантской пасти, усеянной клыками размером с мое тело.

— Тебе страшно?— спросил Аспид, и его рубиновые глаза сузились, будто в усмешке. — Страшно. Я это чувствую. Каждая твоя дрожащая клеточка кричит об этом. Хорошо.

Он медленно опустил свою чудовищную голову, приближая ее ко мне. Тень накрыла меня целиком. Запах серы, древней пыли и чего-то невыразимо чуждого, космического, ударил в нос. Его дыхание, горячее и влажное, как из печи, обожгло кожу.

— А теперь ответь.— его голос стал тише, интимнее, но от этого только страшнее. — Зачем ты ко мне пришел?