Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 48 – Гарри Фокс

— Теперья́рулю, — прошипел я, глядя в ее синие бездны.

И начал насаживать ее на себя. Нежно? Заботливо? Хрен там. Беспощадно. Глубоко, мощно, с силой, от которой она вскрикнула — на этот раз чистого, дикого удовольствия, смешанного с остатками боли. Я задавал ритм — властный, неумолимый, забирающий все ее внимание, все ее тело, всю ее душу. Она впилась ногтями мне в спину, ее ноги обвили мою талию, ее голова запрокинулась, обнажая горло, по которому бежали серебристые лунные блики. Она была моей. Полностью. Без остатка.

Лира не стала ждать. Пока Ирис стонала подо мной, потерянная в вихре новых ощущений, кошкодева скользнула вниз. Ее теплый, шершавый язычок коснулся моих яичек. Сначала нежно, исследующие. Потом увереннее, влажнее. Она ласкала их, обволакивая теплом и влагой, пока я продолжал беспощадно трахать Ирис. Это было невыносимо. Двойное наслаждение — глубокая, влажная, сжимающаяся плоть Ирис и нежные, умелые ласки Лиры. Ирис выла, ее тело выгибалось навстречу каждому толчку, ее пальцы рвали простыни. Лира мурлыкала, ее язык работал с хищнойточностью, ее пальцы продолжали играть с собой, добавляя к ощущениям визуальный ряд безумной красоты.

Война? Нет. Это был симфонический оркестр плоти, где каждая нота — стон, каждый аккорд — спазм, а дирижером был я — Дракон, потерявший берега в море их соперничества и своего собственного неутолимого желания. И где-то на горизонте, окутанная пылью дорог, мчалась Элиана со своими рыцарями, чтобы ворваться в самый кульминационный момент этого безумного, роскошного, дорогостоящего кошмара. Но до ее приезда… оставалось еще немного времени. И я намеревался использовать его по полной.

Лира была неумолима. Она чувствоваламеня — каждую дрожь, каждое напряжение мышц, каждый сдавленный стон, который вырывался из моей груди под ее двойным натиском и беспощадными толчками в Ирис. Ее кошачьи инстинкты уловили момент нарастающей бури внутри меня раньше, чем я сам ее осознал.

— Мрррааа… — ее мурлыканье под моими яйцами стало низким, вибрирующим, торжествующим. В тот самый миг, когда волна удовольствия достигла критической высоты, готовая обрушиться в Ирис, Лира действовала.

Быстро. Ловко. Как хищница, перехватывающая добычу у конкурента. Ее рука — теплая, цепкая — резко вклинилась между моим животом и телом Ирис. Одним точным движением она вытащила мой ствол из влажной, сжимающейся в последнем спазме глубины Ирис. И тут же, не дав ни секунды передышки, погрузила его себе в ротик. Глубоко. До самого основания. Забрала все. Весь накопившийся заряд, всю ярость, все напряжение. До последней, сладчайшей, пульсирующей капельки.

Я взвыл. Не стон — именно взвыл, как зверь, выпуская пар после нечеловеческого напряжения. Голова запрокинулась, тело выгнулось в немом экстазе. Это был не просто кайф. Это была разрядка грома после долгой грозы. Чистая, ослепляющая, всепоглощающая.

— Ааахх… — выдохнул я, ощущение пустоты и невероятного облегчения смешиваясь с остатками блаженства. Глаза закатились под веки.

Но Лире было мало. Забирать уже было нечего, но она продолжала. Ее ротик, горячий и влажный, не отпускал меня. Она ласкала язычком чувствительную головку — нежно, игриво, с кошачьим любопытством, смакуя победу, продлевая мои конвульсии удовольствия. Каждое прикосновение ее шершаватого кончика языка заставляло меня вздрагивать, посылая новые, уже почти болезненные,но безумно сладкие волны по телу.