Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 254 – Гарри Фокс

Марицель вдруг рассмеялась. Её смех был громким, искренним и полным странной гордости. Она покачала головой, смотря на меня с восхищением.

— Боги, — выдохнула она, вытирая несуществующую слезу. — Этот мальчик… Уверена, ты не мой племянник, а мой незаконнорожденный сын. Такой же наглый и дальновидный. Ладно, ладно… Продолжаем пир! О политике поговорим позже, когда ты решишь, какую именно половину моего королевства ты хочешь забрать в качестве приданого!

Пир продолжался. Вино лилось рекой, шуты кривлялись, а музыка всё громче заполняла зал. Под аккомпанемент всеобщего веселья и нескольких дополнительных кубков вина мнеудалось окончательно убедить Марицель официально признать Кракенфельд моим владением. Её уполномоченный аристократ, всё тот же нервный человечек с моноклем, принёс пергамент, и королева с театральным вздохом начертала на нём свою подпись, отказываясь от любых претензий на эти земли. Лира, сияя, не уставала напоминать всем и каждому, что Кракенфельд — её законный свадебный подарок, так что эта победа далась нам относительно легко.

Вскоре начались танцы. Я, как подобает, исполнил первый танец с Лирой. Она парила в моих объятиях, её хвост грациозно извивался в такт музыке, а в глазах горели огни торжества и собственнической любви. Затем я пригласил Элиану. Она была робка и изящна, её рука дрожала в моей, но на лице сияла улыбка надежды.

И вот настала очередь Ирис.

Мы закружились в медленном танце. Её движения были отточенными и холодными, словно она выполняла очередную обязанность.

— Ну вот, — её голос прозвучал тихо и язвительно прямо у моего уха. — Скоро и на Элиане женишься. Официально. А ведь это я первая крутила этой самой попкой у тебя перед носом, когда ты был ещё никем. А меня… меня в жёны брать не хотят.

Её слова были отравлены годами обиды. Я притянул её чуть ближе.

— Я бы с радостью взял тебя в жены, Ирис, — тихо, но твёрдо сказал я. — И ты это прекрасно знаешь. Но твоё положение… главной камердинерши… Собрание аристократов никогда не признает такой брак. Это невозможно.

Она замолчала, и я почувствовал, как её тело напряглось. Мы сделали ещё несколько оборотов под звуки музыки, прежде чем она снова заговорила, и её голос приобрёл новую, странную решимость.

— Мне… мне нужно сказать тебе нечто очень важное.

— Говори, — предложил я. — Я слушаю.

— Не здесь, — она резко покачала головой, её глаза метнулись к трону, где восседала Марицель. — Не при всех.

Не раздумывая, я взял её за руку и, не прерывая танца, мягко, но настойчиво повёл её к арочному выходу из бального зала. В тот момент, когда мы проходили мимо, Оксана, сидевшая рядом с Годфриком и Муркой, с обидой выдохнула:

— А со мной потанцевать⁈ Я тоже хочу!

А с трона донёсся сладкий, ядовитый голос Марицель, обращённый к Лире:

— Ой, смотри-ка, твой муж не выдержал и повёл служанку в какой-нибудь укромный уголок. Наверное, надо спустить пар после всех этих политическихбаталий. Мужчины, они такие… предсказуемые.

Я видел, как Лира вся покраснела от гнева, её пальцы впились в подол платья. Но, к моему удивлению, она сдержалась и, стиснув зубы, бросила в нашу сторону:

— Мой господин имеет право на всё, что пожелает.

Мы вышли в прохладный, полуосвещённый коридор. Звуки музыки и гул голосов сразу стали приглушёнными. Я отпустил её руку и облокотился о холодную мраморную стену, глядя на неё.