Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 252 – Гарри Фокс

«Мне нужно, чтобы ты…»

Я прошептал свою просьбу. Всего пару коротких фраз. Нечто, о чём не должны были узнать ни слуги, ни союзники, ни даже самые дотошные читатели, следящие за каждым поворотом этого безумного сюжета.

Лира резко отстранилась, её чарующие глаза широко распахнулись от удивления. Она смотрела на меня, пытаясь прочитать в моём взгляде подтверждение. А затем её губы медленно растянулись в хитрой, понимающей улыбке, полной внезапного азарта и готовности к шалости. Она коротко кивнула, не говоря нислова. Секрет был заключён между нами.

И в этот самый момент мой взгляд поймал Оксану. Она стояла в стороне, притворяясь, что занята выбором браслета, но её глаза были прикованы ко мне. Она удивлённо похлопала длинными ресницами, и на её лице застыло странное выражение — не просто любопытство, а будто бы… озарение. Мне показалось, а может, это была лишь паранойя, будто она каким-то непостижимым, магическим боком уловила самую суть моего шёпота. Не слова, но намерение. В её взгляде мелькнула искорка одобрения, словно она говорила: «О, хитрый… мне нравится».

Я холодно посмотрел на неё, давая понять, что любое разглашение будет караться. Оксана лишь загадочно улыбнулась и, повернувшись, принялась напевать себе под нос какую-то весёлую, беспечную мелодию.

* * *

Мы вплыли в бальный зал, и казалось, будто само солнце решило спуститься с небес, чтобы посмотреть на это зрелище. Мы все сияли. Лира в своём чёрно-изумрудном великолепии была воплощением хищной грации. Ирис в строгом, но безупречно скроенном платье цвета ночи — ледяной аристократкой. Элиана в небесно-голубом — трепетной принцессой из старой сказки. Даже Оксана, в подобранном для неё платье цвета спелой сливы, на удивление выглядела… почти прилично, если не считать её голодного взгляда, скользившего по присутствующим мужчинам.

Но настоящий шок вызвали Годфрик и Мурка. Капитан в расшитом золотом камзоле и бархатных штанах выглядел как настоящий герцог, а его дородная фигура лишь придавала ему вид могущественного вельможи. Мурка же в шелковом платье пастельных тонов, с аккуратно уложенной шёрсткой и скромным ожерельем, была олицетворением нежной знати. «Хотя… — мелькнула у меня мысль, — глядя на них, понимаешь, что звание герцога для них было бы не наградой, а лишь вопросом времени».

Наш триумфальный вход был тут же омрачён появлением нервного, суетливого человечка с моноклем в глазу и с пачкой пергаментов в трясущихся руках.

— Ах! Ваши сиятельства! Преосвященнейшие! — залепетал он, кружа вокруг нас, как майский жук вокруг лампы. — Прошу, за мной, умоляю! Королева уже на подходе! Она… она недовольна задержкой, ой, как недовольна! Мне страшно! — Его взгляд задержался на моих спутницах. — Ой, какие прекрасные… то есть, прошу прощения! Сюда, вот эти места! Лучшие в зале, само собой! Для самогокнязя Драконхейма и его… э-э-э… блистательной свиты! Ой-йой-йой!

Он рассаживал нас с таким видом, будто раскладывал взрывчатку, постоянно озираясь на двери. Мы едва успели занять свои места, как трубы прорезали воздух, возвещая о появлении хозяйки бала.

И вот она вошла.

Марицель. На ней не было ни парчи, ни бархата. На ней было нечто, отдалённо напоминающее ночнушку — струящееся платье из тончайшего чёрного шифона, настолько откровенное, что оно оставляло плёточки воображения. Оно переливалось при свете факелов, обрисовывая каждый изгиб её тела. И при этом на её голове красовалась массивная золотая корона, словно насмешка над всеми условностями.