Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 248 – Гарри Фокс

В его голосе не было и тени насмешки. Только подобострастие, отточенное годами службы у моей тётушки, которая наверняка приказала встретить нас со всем мыслимым пафосом.

— Да славится мощь Аскарона, обретшая новые земли! — продолжил он, воздевая руку к небу. — И да славится мудрость Драконхейма, чей союз с нами знаменует новую эру! Вместе наши королевства непобедимы!

«Ну конечно, вместе»,— подумал я. — «Пока она не решит, что мои яйца слишком велики для её вселенной и не прикажет их отрубить».

— Её Величество, Королева Марицель, ожидает вас в тронном зале, — рыцарь закончил свою речь и жестом указал на зияющие главные врата дворца. — Пожалуйте. Падший король Вильгельм будет счастлив лицезреть тех, кому он обязан своим… новым положением.

Кошковоины и рыцари расступились, образовав живой коридор, ведущий в пасть дворца. Я кивнул, взял под руку Лиру и сделал первый шаг вперёд, в сердце логова моей тётушки. Девушки двинулись за мной, а сзади донёсся приглушённый стук — это Годфрик, наконец, выбрался из кареты и, пылая стыдом, бежал догонять нашу процессию.

Мы шли по бесконечно длинному, богато украшенному коридору дворца Штельхайма. Стены из тёмного полированного дерева были увешаны гобеленами невероятной тонкости работы, под ногами лежали шкуры экзотических зверей, а с потолка свисали массивные серебряные канделябры. Воздух пах воском, старыми деньгами и едва уловимым страхом.

Я свистнул, окидывая взглядом это великолепие.

— Ну что ж… Неплохо так король поживал. Прямо скажем, очень неплохо.

— О, да, — мурлыкнула Лира, поглаживая мою руку, заложенную под её локоть. — Много дерева, много золота… Немного безвкусно, конечно. Слишком много единорогов. Но в качестве запасной резиденции для летнего отдыха… сгодится.

Ирис, шедшая чуть позади, скривила свои идеальные губы.

— Пахнет затхлостью и чужой славой. И, кажется, дешёвым одеколоном. Надеюсь, наша королева-мать первым делом прикажет всё это проветрить и продезинфицировать. С огнём.

Элиана шла, опустив голову, её пальцы нервно теребили складки платья.

— Это… это фамильная галерея аристократов великих домов, — тихо прошептала она. — Портрет моего прадеда… — она указала на одно из полотен, изображавшего сурового мужчину с единорогом на поводке.

— А мне нравится! — выдохнула Оксана, вертя головой во все стороны. — Здесь такие высокие потолки! И столько укромных уголков! Можно столько людей одновременно в углу прижать! Мечта!

Мурка, шедшая рядом, лишь тихо мурлыкала, разглядывая узоры на ковре.

— Мягкий… Хошется поточить об него когти…

Годфрик, наконец-то догнавший нас и всё ещё пунцовый, флегматично осмотрел обстановку и изрёк:

— Ничего удивительного, Ваша светлость. Конечно, он хорошо жил. Он же своих бедных жителей грабил, как липку. Каждый этот гобелен — чья-то разорённая семья, каждый канделябр — чей-то невыплаченный налог. Классика.

Рыцари и кошковоины, сопровождавшие нас, шли абсолютно бесстрастно, но я видел, как у одного дёрнулся ус, а у другой задёргался кончик хвоста.

— Главное, — сказал я, понизив голос, обращаясь к своей свите, — что мы не забыли тот самый… дипломатический груз. Надеюсь, слуги уже несут его королеве.

— О, та самая бочка! — всплеснула ладошками Мурка. — Она такая ароматная!

— Да, — с мрачным торжеством подтвердил я. — Лучший тридевятилетний рассол, что можно было найти на развалинах Кракенфельда.Уверен, тётя оценит этот тонкий намёк на наше с ней… общее дело.