Онлайн книга «Князь: Попал по самые помидоры»
|
И прямо напротив огромной кровати, застеленной грубыми медвежьими шкурами, висел он. Портрет. Он был написан маслом в темных, мрачных тонах, под стать всему в Эрнгарде. Но на нем был не предок-завоеватель и не отец. На портрете, с усмехающимся, наглым и до боли знакомым лицом, был Артур фон Драконхейм. Он был изображен в той нелепой позе, в которой его впервые увидели при дворе — одна бровь насмешливо приподнята, в уголке рта играет дерзкая ухмылка. Хильдегарда медленно подошла к портрету, ее пальцы сжались в бессильные кулаки. Вся ее царственная надменность, весь ледяной гнев куда-то испарились. Ее губы задрожали. — Артурчик, милый… — ее голос сорвался на жалобный шепот, и по ее идеальным, бледным щекам покатились тяжелые, горячие слезы. — Как ты мог? Как ты мог про меня забыть? Неужели ты позабыл свое обещание? Свою клятву? Взять меня в жены… быть моим… Она отвернулась от портрета, словно не в силах больше выносить его насмешливый взгляд. Ее пальцы дрожащей рукой развязали шнуровку на боку платья, затем на другом. Тяжелая ткань с шелестом упала на каменный пол, образовав у ее ног мрачное пятно. Затем она сбросила нижние юбки и корсет. Стоя в одних лишь тонких льняных сорочке и панталонах, она казалась хрупкой и беззащитной, совсем не грозной воительницей. Повалившись на широкую кровать, она зарылась лицом в медвежью шкуру, втягивая его животный запах, смешанный с ароматом собственных слез. Ее тело содрогалось от тихих рыданий. Одной рукой она судорожно сжала грудь через тонкую ткань сорочки, почувствовав, как сосок набухает и твердеет от прикосновения, а другой рукой потянулась вниз. Она завела ладонь под резинку панталон, с трудом стянула их с себя, скинув на пол. Ее пальцы, обычно такие сильные и уверенные, державшие меч, теперь были робкими и дрожащими. Они нашли влажную теплоту между ее ног, уже предательски пульсирующую от воспоминаний и фантазий. Она зажмурилась, и перед ее внутренним взором вспыхнул он. Не тот насмешник с портрета, а другой. Грубый, властный, каким он был в ее самых потаенных мечтах. Она представила его вес на себе, его грубые руки, сдирающие с нее одежду, его горячее дыхание на своей шее. — Артур… — простонала она, и ее пальцы начали двигаться быстрее, ритмично и настойчиво скользя по чувствительному бугорку, который тут же отозвался жаркой волной. — Артур… да… возьми меня… вот так… Она водила пальцами по своему клитору, рисуя круги, затем быстрые поступательные движения, представляя, что это его язык, его член. Другая рука сжала ее собственную грудь, щипала сосок, усиливая ощущения. Ее бедра начали непроизвольно двигаться навстречу руке, танец желания и отчаяния. — Трахай меня… сильнее… — ее шепот стал прерывистым, губы приоткрылись в беззвучном стоне. —Я твоя… я всегда была твоей… забудь этих кошек… эту горничную… Ее дыхание участилось, тело напряглось как струна. Внутри все сжалось в тугой, болезненно-сладкий узел ожидания. Она представляла его лицо над собой, его ухмылку, его горящие магией глаза в момент наивысшего наслаждения. — Да! Артур! — ее крик сорвался с губ, громкий и неприличный, эхом разнесся по каменным стенам. Волна оргазма накатила на нее, сокрушительная и всепоглощающая. Спазмы прокатились по всему ее телу, выгибая спину дугой. Пальцы судорожно впились в медвежью шкуру, а из глаз брызнули новые слезы — уже не от горя, а от блаженства и пустоты. |