Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 213 – Гарри Фокс

— Тихо, отец, не волнуйся, — голос Хильдегарды был сладок, как сироп, и холоден, как сталь. — Все будет хорошо. Ты должен сохранить силы для великой победы.

— Да, сбереги свой гнев, — добавила Гудруна, её пальцы легонько сжали его тщедушную старую руку. — Чтобы одним криком сокрушить этого выскочку из Драконхейма.

Они вплыли в огромный, мрачный тронный зал. Их шаги эхом отдавались под сводами, расписанными фресками сценами кровавых побед предков. Гигантские знамёна с гербом Эрнгарда — вздыбленным единорогом, пронзающим дракона, — свисали со стен, неподвижные в затхлом воздухе.

С почти ритуальной грацией они подвели отца к трону — массивному, вырезанному из цельного куска черного базальта, больше похожего на жертвенный алтарь, чем на место для сидения.

— Вот так, садитесь, ваше величество, — прошептала Фрейда, с лёгким нажимом усаживая его на холодный камень.

Они отступили на шаг, окинув его взглядом, полным странной смеси дочерней заботы и холодной оценки, будто проверяли, как стоит новая мебель. Убедившись, что король водружён на место надлежащим образом, три сестры развернулись и походкой балерин, готовящихся к убийству, направились к выходу.

— Как же я хочу увидеть своими глазами, как этот проклятый Артур падет! — гневно выдохнула Хильдегарда, едва они вышли в коридор. Её кулаки сжались, и костяшки побелели. — Чтобы он ползал у моих ног и молил о пощаде, которую не получит!

— Так и будет, сестрица, — усмехнулась средняя, проводя рукой по лезвию одногоиз висящих на стене церемониальных мечей. Лезвие тихо зазвенело. — Я надеюсь, нам принесут его голову на серебряном подносе. Мы её начистим до блеска и повесим прямо над троном отца. Чтобы все видели, что бывает с теми, кто смеет бросать вызов Эрнгарду.

— О, да! — захлопала в ладоши младшая, и её голубые глаза загорелись не детским восторгом. — А мне его кошколюдку! Ту, с розовым хвостиком! Я хочу, чтобы мне принесли её ушки! Я сделаю из них сережки! А хвостик… хвостик пойдёт на украшение для моей шляпки!

Они остановились на мгновение у огромного арочного окна, из которого открывался вид на клокочущую сталью площадь. Три прекрасных, идеальных профиля с ледяными глазами осветились одной и той же мыслью.

И тогда они зловеще посмеялись.

Это не был смех веселья. Это было трио колокольчиков, отлитых из утреннего инея на могильной плите — высокое, звенящее и до жути бесчувственное. Он эхом разнесся по пустому коридору, заставив даже проходящего вдали слугу замереть и сгореть от желания провалиться сквозь каменные плиты.

Повернувшись, три блондинки, три надежды Эрнгарда, поплыли дальше, оставляя за собой в воздухе лишь лёгкий аромат морозного цветка и невысказанную, но всеми ощущаемую угрозу. Угрозу, которая вот-вот обрушится на Драконхейм.

Массивная дубовая дверь с железными накладками захлопнулась за Хильдегардой, отгородив ее от мира холодной жестокости и долга. Ее покои были не будуаром принцессы, а скорее личной казармой. Воздух пахн воском для полировки металла и едва уловимой ноткой ладана. На стенах — не гобелены с пасторальными сценами, а развешанное в идеальном порядке оружие: парадный двуручный меч, боевой топор с выщербленным лезвием, увековечившим не одну битву, и изящный, но смертоносный рапира. На полках стояли не безделушки, а аккуратные стопки военных трактатов и макеты осадных орудий.