Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 190 – Гарри Фокс

Наступила мертвая тишина. Все замерли, прислушиваясь. Ничего не происходило. Никакое Чудо-Юдо не выскочило из темноты.

Тыгтыгович медленно, очень медленно выпрямился. Его могучая грудь вздымалась от гнева, а не от страха. Он повернулся к виновнику, его глаза сузились в две опасные щелочки.

— Мяу… прости, вождь… пыль… — пропищал маленький разведчик, его ушки прижались к голове.

Ответом ему был молниеносный удар тыльной стороной лапы. Шлеп!Звук был сочным и громким. Маленький кошколюд аж присел от удара, потирая затылок.

— В следующий раз чихаешь — глотай! — прошипел Тыгтыгович. — Мы на охоте, а не на сенокосе!

И тут напряжение лопнуло. Кто-то из старших кошколюдов фыркнул. Затем другой издал короткое, сдавленное мурлыканье. И через секунду все ущелье огласилось негромким, но искренним кошачьим смехом — хриплым урчанием, шипением и покачиваниями. Даже Тыгтыгович фыркнул, и его грозный вид смягчился.

Я сам не сдержал ухмылки, почувствовав, как тяжелая атмосфера страха немного рассеялась. Этот нелепый, комичный инцидент оказался лучшим лекарством от суеверного ужаса.

— Ладно, — я выдохнул, стараясь говорить серьезно, хотя уголки губ предательски подрагивали. — Пошумели и хватит. Двигаемся дальше. И да… — я добавил, глядя на маленького провинившегося разведчика, — постарайся больше не пугать нас до смерти. Договорились?

Тот виновато кивнул, все еще потирая затылок.

Отряд снова пришел в движение, но теперь уже не так напряженно. Страх сменился осторожностью, смешанной с легкой бодростью. Мы продолжили путь вглубь ущелья, навстречу темноте и обещанной Роксаной пещере. А позади нас все так же грохотали «атакующие» отряды Годфрика, чьи вопли теперь казались нам до смешного далекими и неуместными.

Пещера нашлась именно там, где и обещала Роксана — в самом конце ущелья, скрытая завесой колючего кустарника и свисающими корнями древних деревьев. Вход представлял собой черную, зияющую пасть, от которой веяло ледяным сквозняком и запахом влажной земли.

Тыгтыгович, не колеблясь, первым скользнул внутрь, растворившись в темноте. За ним, затаивдыхание, двинулись мы все. Внутри было тесно, сыро и настолько темно, что даже зоркие кошачьи глаза лишь угадывали очертания туннеля, уходящего вглубь горы.

И тут до нас донесся звук. Тихий, прерывистый. Похожий на всхлипывания.

Все замерли. Когти бесшумно вышли из ножен. Тыгтыгович обернулся ко мне, его глаза в темноте горели двумя ядовито-зелеными точками. Он кивнул в сторону звука. Мы стали продвигаться на цыпочках, готовые к любой опасности.

Туннель сделал резкий поворот, и мы вышли в небольшой грот, слабо освещенный светящимся мхом. И там…

Сидела она.

Девушка. Совершеннейшей, ангельской красоты. Золотые волосы спадали на плечи, большие голубые глаза были полны слез, а идеальное тело… было совершенно голым. Она сидела на камне, поджав ноги, и тихо плакала, прикрываясь руками.

У всей нашей брутальной компании, прошедшей огонь и медные трубы, дружно отвисли челюсти. Даже у Тыгтыговича усы замерли в неестественном положении.

Увидев нас, она вскрикнула от испуга, но не стала закрываться, а наоборот, робко подбежала к нам — ко мне — и упала на колени.

— О, храбрые воины! — ее голосок был сладким, как мед, и дрожал от фпльшивого-страха. — Спасите! Приютите бедную сироту! Те ужасные эрнгардские солдаты… они хотели меня… о! — она сделала паузу для драматического эффекта и прижалась ко мне, ее обнаженная грудь уперлась в мои латы.