Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 137 – Гарри Фокс

— Она читателей на хуй посылала, Лира, — сказал я громко, нарочито, глядя на Марицель. — А читатели — это святое. Нельзя же так! Без них Драконхейм падет! Так что… — я повернулся к Лире, взял ее за подбородок, заставив смотреть в мои глаза, — … слушай своего мужа. Всегда. И учись уважать его землю. И его… читателей.

Эффект был мгновенным. Лира буквально расцвела. Ее зеленые глаза засияли чистой, безудержной радостью. Она прижалась ко мне сильнее, ее розовый хвост с белым кончиком завился вокруг моей ноги в тугой спиралью.

— Да, мой князь! Да, мой дракон! — прошептала она, и в ее голосе не было ни капли прежней иронии или властности. Только обожание и покорность. — Твоя воля — закон!

Марицель наблюдала за этим, ее лицо было каменной маской. Потом она резко схватила ближайший кувшин с самым крепким аскаронским вином и налила себе полный бокал. До краев. Она не стала чокаться. Просто поднесла к губам и стала пить. Долго. Не отрываясь. Ее взгляд, устремленный в пространство, говорил только одно: «Я тебя сожгу, племянничек. Медленно. Болезненно. И с огромным удовольствием».

А пир, не обращая внимания на бури в княжеских головах, грохотал дальше. Пипец обрел новые, еще более опасные очертания. Но теперь у меня была Лира, смотревшая на меня как на бога. И это было хоть какое-то оружие против теткиного вина и ее бесконечных интриг.

Дверь в пиршественный зал с грохотом распахнулась, сломав и без того хрупкую атмосферу после моего «бунта». В проеме, запыхавшийся, с лицом цвета вареного рака и мятой туникой, стоял барон Отто фон Кракенфельд. Он оглядел зал диким взглядом, уставился на меня и плюхнулся на колени, едва не сбив с ног пару служанок.

— Милорд! Вот Вы где! — он выдохнул, хватая ртом воздух. — А мы… а мы там… одни… тьфу… сука… устал бежать… бухать без Вас… на Вашей… СВАДЬБЕ… ну это… просто п… позор!

Он поднялся, шатаясь, и направился прямиком к нашему столу. Все замерли, наблюдая за этим фарсом. Марицель, все еще кипящая от нашей перепалки, сидела, как на иголках. Отто, не обращая внимания на королевское величие, просто… выковырнул ее со стула! Тетушкаахнула, едва удержав равновесие, и оказалась на полу в облаке золотого бархата. Барон же плюхнулся на ее место с громким стуком и тут же схватил ее полный бокал дорогого аскаронского вина.

— Князь, фуухх… — он отпил огромный глоток, обернувшись ко мне. — А я вот… не такой! И подарок привез! Годный! Ска! — Он заметил, как Марицель, поднимаясь с пола, шипит на него, как разъяренная кошка. — Че ты шипишь⁈ Я с князем разговариваю! — И, недолго думая, пнул ее ногой в бедро! — Высокомерные у вас бабы! Барона даже не уважают!

Я просто охуел. Зал охуел. Даже кошковоины замерли с кусками мяса в пасти. Марицель вскипела, ее лицо исказила чистая, первобытная ярость.

— Отто, — я произнес тихо, но так, что было слышно в гробовой тишине. — Это… Королева Аскарона. Марицель фон Драконхейм. Моя тетка.

— Ч… ч… что⁈ — Лицо Отто стало цвета сырого теста. Его взгляд скользнул по золотому платью, по короне, по безупречной ярости на лице Марицель. — А по ее одежде я… я не… я думал возле Вас на свадьбе одни шлюхи сидят! — Он сглотнул с таким звуком, будто проглотил жабью лапку. — Тут жена моя… то есть Ваша… Лира… ирис… и вот тетка… А там… — он ткнул дрожащим пальцем.