Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 135 – Гарри Фокс

И когда последняя нота прозвучала, как удар гонга, Лира замерла в финальной позе. Одна нога вытянута назад, корпус изогнут, руки вверх, когти впились в невидимую добычу. Ее грудь высоко вздымалась, на лице играла легкая улыбка победительницы. Розовый хвост с белым кончиком замер в изящной дуге над головой.

Тишина длилась долю секунды. Потом зал взорвался. Гром аплодисментов, топот ног, крики «Браво!», «Да здравствует Первая Мурлыка!», «Освободителю повезло!» заглушили все. Лира медленно выпрямилась, сделал изящный реверанс в мою сторону, ее взгляд снова поймал мой. В нем читалось удовлетворение и… обещание. «Ты смотрел только на меня. Хороший князь. Но вечер только начинается».

Она пошла обратно к столу, принимая овации, как дань. Я сидел, все еще завороженный. Но в памяти еще горел образ ее танца — дикий, прекрасный и абсолютно пугающий.

Зал снова погрузился в гул пира, но напряжение висело в воздухе гуще запаха жареной мыши. Я осушил очередную кружку медовухи, пытаясь залить ею и стыд от Ирис, и ярость от всей этой аскаронской мишуры. Именно в этот момент тетушка Марицель, сияя как отполированный кинжал, подсела ко мне, вытеснив Лиру буквально на пол-стула.

— Артушенька, родной, — начала она сладким, как забродивший мед, голосом, ее рука легла мне на колено, пальцы начали водить круги по ткани. — Ну не сердись ты! Пируем! Веселимся! Скоро твои земли… нашиземли… станут единым могучим Аскароном! Представь: единые законы, единая армия, единая… воля королевы! — Она подмигнула, ее изумрудные глаза сверкнули. — И твоя воля, конечно, племянничек! Ты же будешь моей правой рукой! Маркграфом! Мы…

— Это Драконхейм, тетушка, — я перебил ее, голос звучал хрипло, но твердо. Я снял ее руку с колена и отставил в сторону. — Не Аскарон. Пока что.

Марицель надула губы, как обиженная девочка. Но в глазах мелькнула сталь.

— Ой, ну что за капризы!Все равно же… А почему Ирис тебе не сосет? — вдруг сменила она тему с пугающей легкостью, ее взгляд скользнул под стол, где Ирис сидела, прижавшись к моему креслу, как тень. — Она же здесь! Под рукой! Традиция же! Ослабление семени для долгой ночи! Лирушка, прикажи ей! А то твой князь такой нервный!

— Хватит мне уже сосать! — я грохнул кулаком по столу, заставив звенеть бокалы и подпрыгнуть голове жареной мыши. Гул в зале стих на мгновение. — Тут только Годфрик мне еще не сосал! Дайте бухнуть спокойно! Хоть на своей свадьбе!

— Господин, я… — Годфрик, сидевший рядом с Муркой, побледнел как полотно. — Я не… это…

— Заткнись, Годфрик, — процедил я, хватаясь за новую кружку. — Заебали уже все. Сосать, сосать, сосать! Как дятлы!

— Милый, не сердись так, — замурлыкала Лира, пересаживаясь на другой стул и, прижимаясь ко мне всем телом, ее розовый хвост обвил мою ногу. — Да, тут у нас… такие традиции Аскарона. Я просто… иного не знала. Но мы же будем скоро… вместе… и ты меня научишь своим? — Она попыталась поймать мой взгляд, но в ее глазах читалась тревога. Я был слишком резок.

— Да с хуяли вы решили, что мы станем частью Аскарона⁈ — мой голос, усиленный гневом и медовухой, гулко прокатился по внезапно стихшему залу.

Тишина повисла абсолютная. Даже фонтаны с шампанским, казалось, перестали журчать. Все — бароны, кошковоины, «артистки фольклорного ансамбля», даже отец Лиры с куском мяса в руке — обернулись ко мне. Сотни глаз, полных шока, любопытства и страха.