Книга Разрушенная для дракона, страница 24 – Кристина Юраш

Принц

— Графиня Люсилия ди Шубальт-Форти, — усмехнулся я, глядя в ее испуганные глаза. Я лязгнул цепями, отстегивая ее от стены. Она упала на колени, дрожа от холода и ужаса. — Как вам не стыдно. Вы вместе со своей горничной выискивали и выкупали красивых девочек у бедных семей, обещая устроить девочкам счастливую жизнь… А вместо этого продавали их за бешеные деньги аристократам в качестве игрушек. Как поживают ваши «куколки Шубальт»? Хорошо, спрошу по-другому, сколько из них пережило зверства?

Я прекрасно знал, что купивший имел право делать с ними всё, что хотел. Самые дорогие из них были совсем юными, даже не переступившими порог совершеннолетия. И попав в руки хозяину, они не переступали его уже никогда.

Я помню, как графиня кричала, что никогда ничем подобным не занималась. Как оправдывалась, как ползала по полу, как предлагала себя, думая, что я не откажусь. Она даже пыталась снять с себя платье. «Делай со мной всё, что хочешь, ваше высочество… Любой ваш каприз… Я согласна на всё… Только… только не убивайте… Я прошу вас… — задыхаясь шептала она. — Я же нравлюсь… Посмотри на меня… Вы же хотите меня, не так ли?»

Ее руки потянулись к моим штанам. Она пыталась расстегнуть ремень и пуговицы, проводя языком по бархату и глядя на меня снизу вверх.

— Я готова на всё, — шептала она.

Через мгновение ее тело корчилось на полу.

— Мадам, как неприлично, — заметил я, глядя на последние искры магии в руке. — Вы испачкали платье. Скажите своей горничной.

Я посмотрел в угол подземелья, видя мертвую горничную, которая умерла часом раньше, рассказав мне всё, что знала.

Это было немного неосторожно. Я слегка наследил.

Дальше мой выбор пал на невзрачную баронессу Монтерси, известную благотворительницу, содержательницу приюта для незаконнорожденных детей. Всегда кроткая, скромная, вечно просящая деньги для своих малышей, она словно тень совести стояла над кошельками аристократов.

За глаза ее называли «побирушкой», но ее услугами пользовались часто, чтобы скрыть внебрачных детей.

Одна наивная леди однажды оступилась и через девять месяцев отдала свою внебрачную дочку баронессе. Но ее заела совесть, и через день она вернулась за ребенком. Однако ребенка в доме не обнаружила.

«Ах, ее уже успели удочерить! Толькочто забрали!» — оправдывалась баронесса, стряхивая пепел со стола. В камине догорала шелковая пеленка.

Скандал удалось замять. У баронессы оказались очень могущественные покровители среди министров.

И уже стоя на коленях передо мной в слезах, она клялась, что пристроила детей в семьи, но даже не могла назвать в какие. А потом, захлебываясь слезами, рассказывала, что дети перед смертью не мучились. И что у нее огромные долги после смерти мужа. И нужно было как-то выживать…

Теперь я уже с уверенностью мог сказать, что дар, унаследованный от матери, — полезная штука. Я мог не просто убить прикосновением. Я мог сделать это милосердно и быстро. А мог заставить человека помучиться перед смертью как следует.

Зелья не спасают. Это я уже проверил на баронессе. Ее тело лежало среди пустых склянок. Ее смерть немного растянулась, зато теперь я понимал, какой силой я обладаю.

Министры умирали один за другим от сердечных приступов. И я ни разу не испытывал угрызений совести, глядя из темноты, как корчится в муках очередной прохиндей.