Книга Разрушенная для дракона, страница 23 – Кристина Юраш

— Ах, полно вам, — вздохнул Роумонт, пряча документы за спиной. — Все на благо Мириарда!

— Да, народ ввосторге от того, что вы стали еще богаче, — произнес я, криво усмехнувшись.

Он вышел довольный, а отец обмяк, словно послушная кукла, погрузившись в полусон-полуявь. Магия отпустила меня.

— Почему! — прорычал я, глядя на высохшее лицо отца, чьи глаза снова закатились. — Почему, когда приходит твой сын, ты молчишь! Ты не приходишь в себя! Зато, когда к тебе приходят министры, ты тут же просыпаешься и подаешь голос!

Принц

Отец молчал. Ничто не дернулось в его лице. Его губы даже не приоткрылись.

“Убей! Прекрати все это, Каэль!”, — слышу я свой собственный голос, звенящий в ушах. “Стань отцеубийцей раньше, пока они не растащили королевство!”, — настаивал голос разума внутри.

А перед глазами детство. Отец. Сильный, красивый, катает меня на руках, кружит в королевском саду, пока возле дерева стоит с улыбкой мама. “Йорвин! Каэль!”, — смеется ее голос.

Я не помню, что она тогда говорила. Просто помню ее голос. И словно солнечный луч касается моих воспоминаний. Такой яркий, такой теплый в этой бесконечно холодной тьме.

Сначала я и правда думал, что смерть мамы подкосила его.

Но потом… потом я стал замечать странности, постепенно приходя к мысли, что есть слишком много людей, кому выгодно иметь ручного короля-марионетку.

Народ ничего не подозревает. Со стороны это выглядит как безграничная скорбь по рано ушедшей жене.

Но я знал, что кто-то воспользовался слабостью отца, ухитрился заполучить над ним контроль.

Если где-то есть кукловод, я доберусь до него. И в тот момент, когда я узнаю, к кому тянутся ниточки, я убью его. И чары спадут. Отец снова вернется к власти.

Я вспомнил, как впервые вспыхнули мои пальцы зеленым ядовитым пламенем. “Мама! Смотри!”, — шептал я.

“Остановить сердце можно одним прикосновением, — слышал я голос мамы. — Это наш особый дар. Наша особая магия. И я рада, что ты унаследовал ее”.

“Так почему же ты сама этого никогда не делаешь?”, — удивился я.

“Власть — это прежде всего милосердие! Знаешь, смерть бывает разной. И мы… Мы были ее вестниками. Нас называли Черными Целителями. Этот дар родился из милосердия, из боли, которую ты видишь, когда человек умирает сутки напролет, когда ему нельзя помочь... Как говорила мне моя бабушка, этот дар — не то, что следует показывать людям!”, — улыбалась мама, глядя на заклинание в своей руке. Она погасила, словно мысль о том, что может кому-то навредить.

“А можно остановить сердце дракона этой магией?”, — спросил я, сидя среди книг.

“Нет. Дракона, пожалуй, нет!”, — рассмеялась мама.

“А ты пробовала?”, — допытывался я, выписывая магические формулы. “Да. Пробовала. Однажды! Я применила этот дар однажды. В день, когда встретила твоего папу!”, — заметилаона.

Я помню высокое окно-витраж, как разноцветные стекла подсвечивали ее волосы. Ее задумчивое лицо и красивую вышивку на рукаве. И запах старых книг. Пыльный, немного сырой. Я обожаю его.

Если я доберусь до кукловода, все вернется на круги своя. И эта мысль согревала мое сердце.

Для начала я решил потренироваться и выбрал себе трех жертв. Я помню, как на балу внимательно следил за одной дамой, которую по праву считали первой красавицей. Я дождался момента, когда она выйдет из зала, и…