Книга Проводник. Когда мертвые молчат, страница 91 – Екатерина Леснова

Идти дальше не было смысла. Все равно алхимическая сборка на столе мне не дала никакой информации. Я повернул обратно. Семь шагов в одну сторону, столько же обратно и немного по другой стороне ограниченного пространства.

— И все это с разрешения императора. Более того с его непосредственного приказа. Ты же знаешь, что только на проводников после проявления дара не накладывали печать?

— Печать сейчас вообще редко накладывают, они вросли в родовые линии, эту магию не снять.

— Ты думаешь, ты проводник, потому что на тебе печать?

— Я проводник, потому что печать была на моем роду несколько столетий.

— Тогда почему я могу вот так, — и Освальд дохнул на пальцы и на кончиках заплясал тусклый зеленый огонек.

Мы были правы, кто-то из них был некромантом, конкретно — Освальд Тарвис. Судя по еле заметным огонькам, некромантом слабеньким, но тем удивительнее, ведь раньше считалось, что проводники магами являться не могут.

— Мои родители тщательно скрывали этот факт, — он несколько секунд рассматривал ладонь, а потом сжал в кулак, гася некромантское пламя. — А все благодаря разработкам моей прапрапрапрабабки.

— Это которая Оливия? Дневники которой вы оставили в сейфе?

— Она самая. Интересная, должно быть, женщина была. Очень любила мужа, горевала. Но ума ей былоне занимать, она искала способ вернуть душу в тело. Не просто призвать дух, как любой некромант, не поднять зомби, а именно вернуть душу из-за грани и оставить в теле, которое будет жить.

— Это невозможно.

— Невозможно, — согласился Тарвис. — Но параллельно она смогла создать парные артефакты, один из которых в принципе может изъять душу и хранить ее в другом некоторое время.

— И что это дает?

— Ей? Ей ничего, а вот остальным Тарвисам, это дало обширное поле для исследований. В том числе для исследований возможности изменить дар проводника или заменить его другим. Как видишь, у моих родителей почти получилось. Одна беда, совсем заблокировать один дар и усилить другой у них никак не получалось. Потому что было мало энергии. Они использовали то, что оставляли добровольно наши покойные родственники. Я ведь далеко не первый проводник в роду. Этот эксперимент длиться не первое столетие.

Я с интересом слушал его историю. А ведь если бы они официально проводили все эти исследования, то имели бы все — деньги, почет, славу, возможности. Что я и озвучил:

— Почему твой род не обнародовал эти исследования? Сейчас ты бы работал в лаборатории, а не ждал группу захвата в арендованном складе.

— Ээээ, нет! Нет, нет! Император уже однажды отнял у моего рода все. Второй раз на те же грабли мы наступать не будем. — Он интенсивно замотал головой и руками. Рукава свободной кофты съехали к локтям, и я заметил кровавые бинты на запястьях.

Освальд увидел мой интерес, и сам уставился с любопытством на свои руки.

— А это, — он подцепил кончик повязки и начал медленно разматывать, — это побочные результаты.

Парень медленно разматывал бинты, под слоями ткани стали видны неглубокие порезы, сначала показавшиеся мне хаотичными, но потом я понял, что это слова, фразы заклинаний.

— Чтобы работал ведущий артефакт, нужна добровольная жертва. Я жертва. — Он отбросил бинт с одной руки и принялся за вторую. — Процесс по-прежнему не совершенен.

— Как ты скрыл дар некромантии?