Книга Проводник. Когда мертвые молчат, страница 43 – Екатерина Леснова

— Всего доброго, господин Аарон, — в голосе пожилого целителя проскользнули сочувственные нотки от чего еще больше захотелось кого-нибудь ударить. Но бить я никого не буду, это не в моем стиле.

Мотолет нес меня на огромной скорости по окраинам столицы. Здесь было полно нешироких улиц, на которых с трудом разъезжались каролеты, но зато мой транспорт ловко лавировал, точнее я неплохо им управлял, умудряясь вовремя совершать маневры и не размазаться на очередной стене дома или чужого транспорта.

На душе было гадко, пусто, хотелось просто умчаться от своей жизни. Бросить все и лететь куда-нибудь, туда, где нет вот этих проблем, нет боли, голосов, яростного желания жить? Сколько людей так же как и я страдает от своего дара? Тысячи? Десятки тысяч? Как они находятв себе силы продолжать сопротивляться? Как умудряются не раствориться в этом бесконечном гуле голосов в голове, который не умолкает, не оставляет в покое?

Я знал это свое состояние. Это пройдет. Сейчас погоняю по узким улицам бедных кварталов, посмотрю на серую безнадегу, что светится в глазах чуть ли не каждого прохожего. Пожалею себя. А потом мне надоест, и я вернусь в свою фальшиво красивую жизнь «богатого сына успешных родителей с небольшим изъяном», как однажды меня поименовали в одной светской газете, когда я случайно засветился на известном городском мероприятии. Помню, сначала меня разозлила такая формулировка, будто я пустое место и вся моя заслуга лишь в том, что я удачно родился в известной семье. А потом, подумав, понял, что это очень точное определение. Мой дар, который я обуздал, но так и не принял, сделал из меня человека, который просто боится по-настоящему жить. Зачем любить искренне? Ведь можно заплатить за любовь. Зачем чего-то добиваться? Если можно просто ничего не делать, ведь осталось так мало, нужно успеть насладиться ничего неделанием. И сейчас, проносясь мимо чужих трудных жизней, что оставили отпечаток на усталых лицах, я это кристально ясно понял. Я ведь не живу, я словно пишу черновик, словно жду, что будет возможность прожить набело, так как мечтается, как хочется. С души воротит от этих мыслей.

Болела голова, на этот раз действительно просто болела, а не от шума постоянных голосов. Магистр Лац не соврал, повышение дозы принесло облегчение. Постоянный шум притупился, оставаясь всего лишь фоном, как когда-то, когда дар только проснулся.

Мысли двигались по кругу, я то стыдил себя, то наоборот. Такие срывы иногда случались, мастера души говорили о таком, что это защитный механизм человека, который обречен и знает об этом. Я в последнее время был практически уверен, что справился и смирился, но оказывается, нет. Ничего, совсем скоро я приду в себя и смогу вернуть все, как было.

Не заметил, как оказался у дома, который видел лишь раз. Что я тут делаю? Остановив мотолет напротив дома, слез, снял шлем и пристроил на сидении. Я просто стоял, думал и не мог понять, что меня привело сюда. Она ведь ничем меня не цепляла, не мой типаж, не было страстного желания. Да, твари темных времен, нам даже поговорить невозможно! Но, я прекраснопонимал ее без слов, да, чаще она раздражала своей моральностью, правильной позицией и этими попытками опекать или подмять меня под себя.

Лиа жила в доме, где квартиры сдавались в наем на длительный срок. Это было невысокое четырехэтажное здание, где квартира девушки занимала первый этаж. Однажды я уже проезжал здесь, просто чтобы из любопытства посмотреть, где обитает моя помощница. Заметил, как на большом окне шевельнулась светла штора, а спустя несколько минут Лиа вышла из дома, перешла дорогу и пристроилась рядом со мной, оперевшись о борт мотолета.