Книга Проводник. Когда мертвые молчат, страница 13 – Екатерина Леснова

— А это у вас, мужиков, надо спрашивать, — в тон ему ответила госпожа комиссар, правда взгляд на него не поднимала, сосредоточившисьна осмотре места преступления, — отчего вы со мной не работаете? Правду, Гедрик, никто не любит, а кто тебе, кроме меня, скажет, что ты похож на дикаря, который недавно с пальмы слез только в хорошей одежде, да и та мятая и неопрятная?

По всему выходило, что знакомы эти двое уже давно, и это не первая их перепалка. Вроде как некая привычка, чем действительно любопытство и желание уязвить.

— Ну, ты смотри, если надумаешь, я и моя пещера тебя ждём в любое время, — мужик подмигнул, стрельнувшей взглядом на него Ферт и, поднявшись, вышел.

Отважный тип, я б на эту сушеную воблу и не глянул. Впрочем, не телом и красотой меряются чувства. А Фёрт вызывала немало чувств, правда у меня в основном все отрицательные. К тому же, я ведь знаю ее только с рабочей стороны, может она вне работы садовые цветы выращивает и крестиком вышивает. Я оценивающе взглянул на комиссара, которая наконец заметила нас. Она выгнула бровь, очевидно пытаясь понять, почему я так странно на нее смотрю, но я уже откинул дурацкие мысли и поспешил поприветствовать:

— Доброй ночи, господа и дамы!

Полицейские не оценили моей вежливости, некоторые что-то буркнули себе под нос, Ферт же сразу перешла к делу:

— Ворн, тебя то мы и ждем.

Странно, не заметил, чтобы ждали именно меня, вроде все при деле. Да и что я могу сказать? Поговорить с покойниками — это да, но что-то сомневаюсь, что Ферт решила позвонить мне ради обычного покойника. Скорее всего, здесь что-то похожее на предыдущее дело. Я уже внимательнее пригляделся к телу, что лежало на застеленной пледом кровати. Молодой парень, скорее студент, худой, высокий, темноволосый, с острым носом и редкими усиками и такой же редкой бородкой. Жертва новой моды, волос на лице толком нет, а туда же отращивать три волосинки на лице.

Квартирка так себе, обстановка соответствует статусу молодого человека. На столе книги и тетради с записями. Одет соответственно моде нынешней молодежи, широкие брюки, еще более широкая клетчатая рубашка, подчеркивающая нескладность и худобу, носки, один с небольшой дыркой на большом пальце. Поза странная, словно он просто прилег и уже не проснулся.

— И что здесь? — спросил у Ферт, которая продолжала рассматривать тело молодого человека.

— Да похоже, что тоже самое, — вместо комиссара мне ответил пожилоймужчина. — Мы не представлены, я магистр Ольсон, полицейский некромант.

— Доброй ночи, магистр, Аррон Ворн — проводник, — кратко представился некроманту, который собирал в саквояж свои инструменты. — Я так понимаю, душа не отзывается?

— Ни душа, ни тело не подчиняется, — со вздохом ответил пожилой магистр, — очень странно. За всю свою практику я с таким не сталкивался.

— Есть предположения, что это может быть?

— Нет, — покачал головой некромант, — даже если душа не отзывается, то тело-то все равно должно подчиняться. Понятно, что там ничего толкового не добиться, но простейшие функции и базовые вопросы оболочка воспринимает и должна отвечать. Пусть сущности даже и нет, но почему тело не подчиняется, я не могу понять.

— Хм, действительно странно, — пусть мне не достался дар некромантии, но у моих предков именно этот дар преобладал над всеми остальными, поэтому какие-то азы я все же знал. — С точки зрения моего дара, все тоже более чем странно, — поделился своим мнением с магистром, — по идее, сильный проводник может услышать любую душу, даже те, что говорить не хотят или ушли уже очень далеко. А здесь они будто растворились, но так бывает только с очень старыми покойниками. Души уходят глубок примерно через пару лет. По своему опыту мне удалось услышать максимум покойника трех летней давности, — прозвучало странно, но уж как есть, старый некромант прекрасно понял, о чем я, и не стал заострять внимание на неудачной формулировке. — Дольше уже не услышать. А здесь ощущения совсем странные: погружение прошло сразу глубоко, как с давно покойными, и, тем не менее, сколько я не звал, все равно в ответ была тишина, никто не откликнулся, даже мальчик, хотя дети долго не уходят.