Книга Царская гавань, или Складские истории, страница 63 – Екатерина Леснова

– Какое? – быстро спросила девушка.

– Ты стараешься контролировать свои замашки. Ты все-таки девушка. Учишься говорить правильно и вообще учишься всему, что я скажу. Слушаешься Гаяну.

В этот момент обе посмотрели на меня с укором.

– Она добра желает. Слушаешь меня и сначала слушаешь, а потом высказываешься.

– Идет.

– Не идет, а хорошо, Анна Аркадьевн, или госпожа баронесса, все-таки я твоя наставница, а ты моя компаньонка. – Я решила сразу обозначить наши отношения.

Мы не подружки. Я хочу помочь, но отношения у нас будут как у опекуна и опекаемого. Иначе из уличной девчонки ничего не получится. Она должна признать мой авторитет.

Гораздо позже, практически перед сном, прибежал мальчишка-посыльный, который принес упакованное платье. К нему шла записка от Ольгейи, где она напоминала, что платье лучше повесить, чтобы не осталось заломов.

Я еще раз полюбовалась на красоту отделки и переливы ткани. Развесила платье в шкафу. К счастью, под фасон вполне подходили одни из имеющихся у Анны туфель, так что этот вопрос отпал. Может, девушка их уже и надевала, но туфли не платье, сомневаюсь, что кто-то на это обратит внимание.

Украшение тоже подобрала легко. В шкатулке нашлись изящные серьги-капельки и такой же кулон более крупной формы из голубых топазов. В голове тут же возник теплый образ, как отец дарит Анне этот комплект на зимний праздник.

Уютный вечер, не омраченный даже кислым лицом мачехи, которой отец отказал в организации бала в их доме. Обычное тихое семейное торжество и подарки, которые дарили друг другу. Это был последний праздник зимы, который они-мы отпраздновали вместе. После Анна уехала учиться и старалась приезжать как можно реже. А через год и отец начал сам отдаляться от девушки. Частые письма сменились редкими отписками, что все в порядке, и вопросами о ее учебе.

Анна поначалу не придала этому значения, учеба захватила ее, было интересно. Хоть студенческая жизнь этого мира куда как скромнее, чем в моих воспоминаниях. А когда девушка заподозрила что-то неладное, было уже поздно. Визиты домой создавали иллюзию абсолютной нормы. Разве что Аркадий Петрович стал куда более холоден с ней, но Анна списывала это на редкие визиты, они с отцом больше не были так близки, как раньше.

А потом пришло известие от мачехи, что отецзаболел, и, пока Анна добиралась до дома, его уже не стало. Даже верная Гаяна толком не могла сказать, что же за болезнь поразила отца. То ли удар, то ли сердце, но случилось все быстро, и лекари подтвердили, что умер Аркадий Петрович по естественным причинам.

Я держала в руках медальон, погрузившись в воспоминания девушки. Картинки всплывали в голове и воспринимались мной как мои собственные, я практически уже не отделяла себя от Анны. Наверное, это хорошо, дороги назад все равно нет.

У меня все же возникли подозрения насчет скоропостижной смерти отца. По воспоминаниям он не болел, был крепким, пусть и немолодым мужчиной. Все-таки что-то тут нечисто: умер быстро и внезапно, практически ничего не оставил в наследство любимой дочери, сократил до минимума все общение – это все наводит на преднамеренное убийство. Естественно, выгоднее всего это было бы мачехе с сынком.

Да и к тому же мое собственное появление в этом мире. Кто-то ведь дал Анне настойку Кивари, она твердо ответила, что умерла не сама. А значит, в тот вечер кто-то был в комнате вместе с Анной. Кто-то, кто подлил настойку в чай, а после скрылся незаметно от Гаяны.