Книга Царская гавань, или Складские истории, страница 38 – Екатерина Леснова

Ориентироваться в городе, реалиях этого времени, этикете и прочих мелочах становится все легче. Мне уже не страшно выходить, общаться с людьми. Все ещё есть опасность попасться на какой-нибудь мелочи, которую Анна бы точно знала, но и это уже сходит на нет. Воспоминания девушки наслаивались на мои собственные так, что отделить их уже становится трудно, да и смысла я уже не видела.

«Я» там умерла, «я» здесь жива, здорова и даже имею цель в жизни. Там меня ничего особо не держало: ни семьи, ни близких друзей, родни почти нет, а та, что есть, хорошо, если раз в год вспомнит. Так что первые панические дни улеглись, и я стала привыкать к мысли, что живу теперь тут. Да и сама Анна фактически благословила меня на это, прощаясь в том видении.

Все эти мысли возникали у меня не в первый раз, я уже ловиласебя на чем-то подобном. Вот и сейчас, двигаясь в сторону рабочих кварталов, чтобы найти швею, поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя так стабильно. У меня давно уже не было таких четких идей и планов на ближайшее будущее. И пусть пока ещё ничего не получилось, ещё не ясно, каким будет результат, а может, я и вовсе окажусь в беде, но прямо сейчас в голове моей полный порядок.

Небольшое ателье, или даже скорее швейная мастерская, втиснулось среди обувной лавки и скобяной. Узкая дверь с табличкой: «Пошив и ремонт одежды. Быстро и качественно».

– Ох, не знаю, барышня, да разве ж вы когда заказывали платье в таком простом месте? Не по чину это. – Гаяна хоть и говорила вроде как с укором, но без особой уверенности.

– Почему?

– Так леди вроде вас платья в магазинах да ателье заказывают, где мастера совсем другого уровня.

– А твое платье от моего чем отличается?

К слову, платья Гаяны ничем особенным не выделялись: простые, строгие и удобные силуэты, немаркие цвета, ажурные неширокие воротнички и широкий белоснежный фартук дома или сумка-кошель в дороге.

– Ну, мое, что положено служанке. Ваша правда только в том, что и у меня ткань недешевая, но то лишь потому, что жалование ваш батюшка платил мне хорошее, потому что с малых лет я с вами. А ваше в модном доме пошито, злотыми оплачено. Мадам модельер из Харции сама лекала да образ делала.

– Это хорошо, – покивала я, – вот только сейчас я в этом платье в пролетке разъезжаю по разным делам, а не в гостиной с подружками чай пью. Не в цене дело, нянюшка, а в удобстве.

– Но так вам и надо перед женихом показаться, красотою блеснуть.

– Спасительница меня не обделила внешностью, так что украсить ее труда не составит, – улыбнулась я женщине, выходя из экипажа. – Да и времени на дорогие и изысканные платья нет. А мачеха, я уверена, ни за что не упустит возможности уколоть меня за старое платье, поэтому мы схитрим.

Гаяна внимательно слушала меня, чуть склонив голову.

– Никто же не знает точно, где было пошито платье, которое надела леди, если работа сделана хорошо и качественно, верно?

Няня покачала головой.

– Вот поэтому я и обращусь к тем, у кого очередей нет, зато за доплату будет и качество, и скорость, а ткань мы выберем дорогую. Не будет здесь… – Я кивнула на дверь мастерской. –…съездим быстренько за тканями.

– Так и ехать не надо, магазин тканей есть за углом. – Няня махнула рукой в сторону перекрестка.

– Ещё лучше! – обрадовалась я и толкнула дверь.