Книга Последний призыв, страница 74 – Лисса Рин

Торен даже глазом не моргнул.

– Ты мне тоже не нравишься. Но я же с тобой как-то общаюсь.

Я раздраженно сплюнула. Да чтоб этого взывающего вместе с его монашеским смиренным упрямством!

– Как скажешь, – зловеще прошипела я и склонилась в насмешливом поклоне, а затем, подняв голову, недобро улыбнулась. – Только не говори потом, что тебя не предупреждали.

Что ж, мой милый смертный, ты сам напросился! Так что не обессудь.

Умытые хрустальным ноябрьским воздухом солнечные лучи мягко ложились на покатую черепичную крышу величественного трехэтажного храма. Проходящие через аркообразные позолоченные ворота посетители останавливались у роскошных гранитных ступеней, подобострастно прикладывали три пальца левой руки ко лбу, коротко, даже как-то буднично кивали, после чего разворачивались и, поспешно обгоняя друг друга, семенили в сторону. Быстро обогнув храм и ступив на вымощенную полированным мрамором и обрамленную редким белым агатом дорожку, они снова прикладывали ладонь к челу, а затем, заменив дежурный кивок более учтивым приветствием, медленно и по-царски величественно плыли вглубь прихрамовой территории. И там, в самом сердце пышного, раскинувшего багрово-ржавые объятия опавшей листвы сада, в котором журчал священный источник с кристально-чистой водой, посетители снова – на сей раз с должной долей уважения – осеняли себя ритуальным жестом и почтительно склонялись перед тремя служительницами храма.

Облаченные в длинные бежевые одеяния с широкими серыми поясами служительницы приветливо улыбались каждому подошедшему, словно дорогому и долгожданному гостю, легким кивком предоставляя право приблизиться к священному источнику. И не было абсолютно никакой разницы, кто пришел за желанным покаянием: будь то обвешанная золотыми украшениями полноватая и дышащая через раз дама с двумя канистрами наперевес или же согбенная жизнью и тревогами бедно одетая старушка, крепко сжимающая в грубых узловатых ладонях пол-литровую бутылку из-под молока, – все были равны перед веками намоленной святыней. И всем предоставлялась возможность испить глоток чистой, отпускающей все прегрешения и смывающей любые пороки веры.

Даже если этой веры в изъеденных тлетворным распутством ошметках души не было ни на грош.

Высокий брюнет в гранитно-сером пальто, появившись словно из воздуха, с легкостью просочился в начало обалдевшей от такой наглости очереди и остановился перед высокой женщиной, не утруждая себя ни поклоном, ни показным богобоязненным смирением. Очередь возмущенно качнулась и тихо зароптала.

Женщина одарила подошедшего широкой благодушной улыбкой, но Андор в ответ лишь нахмурился.

– И что, это работает? – тихо хмыкнул он, коротко кивнув в сторону источника.

– Для них – да, – все с той же улыбкойответила женщина, но в ее красивых оливковых глазах на сотую долю секунды полыхнуло предостерегающее демоническое пламя. – Вот только, – она немного склонилась вперед, и ее радушная улыбка приобрела зловещее выражение, – тебе уже не помочь.

– Досадно, – сухо ответил Андор, выражение лица которого осталось абсолютно непроницаемым.

– И все же, – мягко начала женщина и распахнула перед окаменевшим Андором расписанный изысканными золотыми кружевами длинный махровый платок, – если позволишь…