Книга Последний призыв, страница 33 – Лисса Рин

Не иначе, умом тронулся!

– Бесов покров, – выругался Торен, быстро пробегая глазами по глифам.

– Inferius Maledictum Listeramori Sheole, – начал было читать он, но вовремя себя одернул и с опаской покосился на призывную печать. Но та по-прежнему была пуста и, что еще важнее, неактивна. Успокоившись, Торен снова вернулся к меморию. – Моровая инферия, – пробормотал и застыл от внезапной догадки: – Погодите-ка! А не о ней ли упоминал бес? Моровая.

Глаза Торена загорелись лихорадочным блеском, а губы растянулись в хищной ухмылке.

– Листера. Бес проклятий тлетворных, душу и плоть разъедающих. Так, кажется, он говорил. А не ты ли… это ведь можешь быть ты, не так ли? – Из груди вырвалось хриплое рычание, а рука сама потянулась к призывно сияющим глифам. Взор застлала странная пелена. – Уж ты-то наверняка будешь знать, кто посмел глумиться над моей сестренкой.

Мелис! Ладонь Торена вздрогнула и застыла в воздухе буквально в дюйме от трепещущего на невидимом ветру пергамента с призывом.

– Хитро, – фыркнул Торен и быстро отдернул руку. Швырнув Гримур на пол, поспешил отстраниться от дьявольски манящего мемория.

Гримур недовольно зашелестел плотными страницами и обиженно захлопнулся, мол, ничего не понимаем, лежим-отдыхаем и, что вам там в извилины надуло, знать не желаем. Торен тут же ощутил такую легкость в теле, словно с него самого сняли вековое проклятие. Он удивленно присвистнул: этот сумеречный действительно силен! А еще до безобразия самоуверен, раз не счел нужным скрыть свой эфир подальше от глаз поисковых из Департамента. Напротив. Эфир лился через край и распространялся далеко за пределы мемория, зачаровывая и маня к себе всех, кто оказался под его воздействием.

Торен прищурился. Нет, этот сумеречный и не думал скрываться. И даже больше: он словно жаждал, чтобы его нашли и призвали.

Откуда такая самонадеянность?

Парень ухмыльнулся: этот бес определенно стоил его внимания. И всех усилий, которые придется потратить на подготовку к этой встрече. А подготовиться нужно основательно – очень уж неприятно воздействие бесовской силы. Даже не силы, а простого эфира, которым насквозь пропитан меморий и который тут же перекинулся на Торена, стоило ему оказаться рядом. Более того, все прочнее вгрызаясь в тело и сильнее затмевая разум, эта сила по какой-то неведомой причине с самого начала оставалась незамеченной для браслета, обнаружив себя только после того, как Торен принес пергамент с призывомдомой.

Или же после того, как возжелал этого сам хозяин мемория?

Торен снова покосился на Гримур и, вспомнив о сильной, пронизывающей каждую клеточку тела боли, помрачнел. Если таковы ощущения всего лишь от эфира морового беса, то какие же мучения причиняет настоящее, намеренно наложенное проклятие? И вот такую жуткую боль вынуждена терпеть его бедная сестра? Изо дня в день, ежечасно, ежесекундно терзаемая болезненными приступами, его милая улыбчивая Мелис старается вести жизнь обычного жизнерадостного подростка, шутит, смеется, да еще находит в себе силы подбодрить своего нерадивого брата – и все это в то время, пока ее душу и тело истязают мучительные болезненные спазмы?!

Торен тихо застонал и сжал виски. Выходит, пока он считал ее слабой и хрупкой девчонкой, она, стиснув зубы, взрастила и закалила в себе такой стержень, который не каждому поисковому в Департаменте присущ, не говоря уж об обычных людях. Вот только как долго продержится этот стержень, удерживаемый одной лишь слепой верой в скорое избавление? И пока он тут топчется в нерешительности и терзается сомнениями, его сестру мучает болезненное проклятие, заставляя снова и снова проходить через эти страдания.