Книга Последний призыв, страница 100 – Лисса Рин

Аккуратно разместив ее перед собой, Андор настороженно огляделся и, обернув Листеру в пульсирующий полупрозрачный кокон своего эфира, облачил ее в симпатичный серый полушубок с серебристой, под цвет ее волос, вышивкой и широким поясом.

– О, – выдохнула Листера облачко пара и осмотрела себя. – Выглядит… нормально.

– Неважно, как выглядит, – покачал головой Андор,наблюдая, как милое личико покрывается румянцем. – Главное, что тебе тепло. И вообще – это последний писк здешней моды.

– Оно и видно, что последний, – не удержалась от подкола вредная инферия и вдруг одобрительно улыбнулась. – Но что тепло, спорить не стану.

– А могу сделать еще теплее, милая инферия. – Лукаво улыбнувшись, Андор склонился к ее лицу, но та вздрогнула и, принюхавшись, обернулась.

Входная дверь дома скрипнула: в проеме показалась сначала спина, а затем и белокурая, обрамленная сиреневым обручем с меховыми ушками голова Мелис.

Пыхтя и фыркая, Мелис медленно развернулась к ним и просияла.

– Ой, вы еще не ушли, – завидев Листеру, она широко улыбнулась и кивнула на объемный короб в своих руках. – Вы поможете украсить дом?

– Мы… – начал было Андор, но осекся, ощутив тонкие пальчики на своей ладони.

– Почему бы и нет, – ответила с улыбкой Листера и приветливо помахала Мелис.

– У тебя нет на это времени, – тут же возразил Андор, преградив Листере путь.

– А что, у Багрового вдруг свободная запись на прием появилась? – язвительно поинтересовалась она, обходя Андора. – Если мне все равно потом на ордалию идти, пускай хоть повод будет.

Андор замер. Он уже привык, что предвечные воспринимают церберов не иначе как палачей Багрового. Но сейчас он меньше всего хотел, чтобы Листера думала так о Стражах Хейма. Чтобы думала так о нем.

– Никакой ордалии, Листа. – Он сжал ее хрупкую ручку. – Я не позволю этому случиться.

Листера взглянула на Андора – ее эфир вдруг вспыхнул и замерцал серебром морозных искр. Необычайно ярко, волнующе… призывно. Андору даже пришлось отвернуться, чтобы вернуть самоконтроль.

– Как будто вы можете на это повлиять, – как-то особенно горько бросила Листера и попыталась отойти, но он не позволил.

– Могу, Листа, – тихо произнес он, борясь с внезапно пробудившимся желанием коснуться губами потеплевшей девичьей ладошки в своей руке. Листера вопросительно подняла брови. – Ты удивишься, узнав, на что я способен.

– Не удивлюсь. – В голосе лукаво ухмыльнувшейся Листеры звякнул дерзкий ироничный вызов.

Колкий морозный ветер легонько прошелся по ее щеке, а затем взметнулся вверх, взъерошив челку. Взявшаяся будто из чистого родника снежинка мягко залетела в уголок глаза Листеры. И медленно, будто нехотя, скатилась вниз по щеке крошечной капелькой. ЭфирЛистеры снова полыхнул, растворяясь в чарующих искрах и переливах, которыми Андор невольно залюбовался.

Она моргнула, и он, не удержавшись, осторожно провел ладонью по ее щеке, смахнув влагу. А затем склонился к застывшей в изумлении Листере.

Вдруг сверху что-то тихонько хрупнуло, и Андор поспешил прижать к себе растерянную Листеру.

Никогда не понимала людских восторгов, вызванных обилием снежного покрова. Изнеженные и уязвимые, разве не должны эти теплокровные с приходом промозглой снежной Луны кутаться в своих разогретых бетонных ящиках и тоскливо заливать в себя горячее и горячительное? Так нет же! Стоит воздуху наполниться густой снежной россыпью, как угрюмые, согбенные невзгодами и скрученные неудачами смертные вдруг расправляют плечи, расплываются в широкой, по-детски наивной улыбке и начинают истово носиться по рыхлому белоснежному пледу, с диким хохотом швыряя друг в друга снежные комья. И вот это они называют забавой!