Книга Потусторонние истории, страница 66 – Эдит Уортон

– Чувствуйте себя как дома… как дома! – повторил он таким тоном, будто сам был не в состоянии исполнить то, что требовал от гостя. – Друзья Фрэнка… всегда рад… будьте как дома!

II

Несмотря на ароматное тепло и изощренное убранство спальни, почувствовать себя как дома Факсону никак не удавалось. Ему несказанно повезло найти приют под роскошной сенью Овердейла, и он всецело наслаждался физическим комфортом. И все-таки, вопреки ожиданиям, в доме отчего-то было холодно и неуютно. Факсон смутно догадывался, что влияние сильной – сильно подавляющей – личности мистера Лавингтона неким таинственным образом распространялось на каждую пядь его жилища. Впрочем, не исключено, что Факсон просто устал и проголодался, к тому же не осознавал, насколько продрог, пока не оказался в тепле, а может, ему вообще опостылели пребывание в чужих домах и перспектива всю жизнь обивать чужие пороги.

– Надеюсь, вы не умираете с голоду? – возник в дверях тонкий силуэт Райнера. – Дяде надо обсудить кое-что с мистером Грисбеном, и обед подадут лишь через полчаса. За вами зайти или найдете дорогу сами? Спускайтесь прямо в столовую – вторая дверь слева по галерее.

Юноша исчез, оставив за собой лучик тепла, а гость, вздохнув с облегчением, сел у огня и закурил сигарету.

Теперь, без спешки оглядываясь по сторонам, он поразился прежде незамеченному обстоятельству. Комнату наполняли цветы – простую холостяцкую спальню в доме, который протопили всего на несколько дней посреди нью-гемпширской зимы! Цветы стояли повсюду, причем не как попало, а так же продуманно и со вкусом, как парниковые растения в передней. На письменном столе стояла ваза аронников, на журнальном столике у кресла – букет гвоздик неописуемого оттенка, а от фрезий в стеклянных и фарфоровых чашах исходил нежнейший аромат. Для такого количества цветов требовались акры застекленных теплиц, хотя именно эта деталь интересовала гостя меньше всего. Сами цветы, их качество, выбор и композиция говорили о чьей-то – а чьей еще, как не Джона Лавингтона? – очевидной и давней страсти именно к этой форме красоты. Что ж, постичь хозяина дома – какимон предстал перед Факсоном – становилось все труднее!

Спустя полчаса молодой человек, вконец изголодавшись, направился в столовую. Он не помнил, каким путем шел в свою комнату, и теперь, выйдя из нее, с недоумением обнаружил две лестницы, судя по всему, обе парадные. Он начал спускаться по той, что справа, и внизу увидел длинную галерею, которую упоминал Райнер. Впереди не было ни души, а поскольку Фрэнк сказал «вторая слева», Факсон, за неимением иных подсказок, открыл вторую дверь слева.

Он шагнул в квадратную комнату с темными стенами, увешанными картинами. В первую секунду ему показалось, что за столом, освещенным тусклыми лампами, ужинают мистер Лавингтон и его гости; однако он быстро понял, что вместо блюд на столе разложены бумаги и что он ввалился в кабинет хозяина. Незваный гость замер, и Фрэнк Райнер поднял голову.

– Смотрите-ка, мистер Факсон. Может, попросим его?..

Мистер Лавингтон, восседавший в торце стола, встретил улыбку племянника с выражением спокойной доброжелательности.

– Отчего бы нет. Проходите, мистер Факсон. Если вас не затруднит…

Мистер Грисбен, сидевший напротив хозяина дома, повернулся к двери.