Книга Потусторонние истории, страница 130 – Эдит Уортон

– Уэмбли? – повторил Медфорд. Он начал подозревать, что батлер рехнулся. Ничего удивительного, в подобном-то колдовском месте! Не исключено даже, что и Алмодем слегка тронулся умом – если, конечно, еще пребывал в мире, где такое возможно.

– Ну да, Уэмбли. Вы обещали замолвить словечко, чтобы мистер Алмодем отпустил меня в Англию и я еще успел бы посетить Уэмбли. У всех есть какая-нибудь мечта, верно? Вот и у меня, сэр. Я говорил о ней мистеру Алмодему не раз и не два, а он либо вовсе не слушал, либо притворялся, что слушает. Вечно у него: «Там видно будет, Гослинг, там видно будет» – какой уж отпуск. Короче, я вас запру. – Слуга старался говорить бесстрастно, но в его своеобразном средиземноморском кокни слышалось еле сдерживаемое волнение.

– Запрете меня?

– Не дам вам уйти с этим убийцей. Вы ж не думаете, что вернетесь живым, а?

По телу Медфорда пробежала дрожь,как накануне, когда он решил, что араб тоже беспокоится об Алмодеме. Юноша натянуто усмехнулся.

– Понятия не имею, о чем вы. Но запереть себя не позволю.

Слова произвели совершенно неожиданный эффект: лицо Гослинга приняло плаксивое выражение, и с его бледных ресниц скатились две слезы.

– Вы попросту мне не верите, – жалобно проскулил он.

Медфорд откинулся на подушку. С ним в жизни не случалось ничего более странного. Парень выглядел смехотворно, однако слезы были настоящими. Плакал ли он по Алмодему, которого считал погибшим, или по Медфорду, который намеревался совершить ту же ошибку?

– Я тебе сразу поверю, – заверил его Медфорд, – если скажешь, где твой хозяин.

– Не могу, сэр.

– Ага, я так и думал!

– Потому как… откуда мне знать?

Медфорд спустил на пол одну ногу, сжимая в руке под одеялом револьвер.

– Тогда можешь идти. А сначала положи ключ на стол. И не вздумай вмешиваться в мои планы. Иначе я тебя пристрелю, – твердо добавил он.

– Ну, вы не застрелите британского подданного, ведь потом хлопот не оберешься. Хотя мне все равно, я и сам не раз о том помышлял. Особенно в сезон сирокко. Вам меня не напугать. Только незачем вам ехать.

Медфорд уже стоял на ногах, держа револьвер на виду. Гослинг безразлично смотрел на оружие.

– Значит, тебе известно, где Алмодем? И ты твердо намерен мне не говорить? – выкрикнул гость.

– Селим намерен, – возразил Гослинг, – и все остальные. Это они хотят убрать вас с дороги. А я их не подпускаю, обслуживаю вас сам. Теперь понимаете? И останетесь? Ради Бога, сэр! Послезавтра тут пройдет караван. Последуйте с ним, сэр, – другого выхода нет! Я ни за что не пущу вас ни с кем из арабов, даже если поклянетесь, что поскачете прямиком к морю и бросите это дело.

– Какое дело?

– Да ваше беспокойство по поводу мистера Алмодема, сэр. Беспокоиться тут не о чем. Кого угодно спросите. Другое дело, что, как только хозяин выехал за порог, они стащили у него из шкатулки все деньги, и если бы я не закрыл на это глаза, мне была бы крышка. Мерзавцам того и надо, чтобы заманить вас вслед за хозяином, – пришьют не моргнув глазом и засыпят песком вдали от караванных путей. Легкая добыча. Больше ничего, сэр. Клянусь.

Повисло долгое молчание.

Окрепшее предчувствие опасности прояснило сознание Медфорда. Разум силился разгадать окутавшую его тайну, но, с какойбы стороны он ни заходил, проникнуть в нее не удавалось. И хотя молодой человек не поверил и половине рассказа Гослинга, в нем жила странная убежденность в том, что в отношении себя слуге можно доверять.