Книга Магически и не только… одаренная семерка и их декан, страница 44 – Наталья Шевцова

При этом, в зависимости от типа считываемой информации — это могли быть только чувства, либо чувства и способность слышать, либо чувства и способность видеть — эмпаты подразделились на просто сенситивных, акустико-сенситивных и визуально-сенситивных.

Согласно всё тем же исследованиям, феномен подобного сенситивного считывания был в чем-то родственен принципу остаточного магнетизма. Воздействие на эмпата — в чём-то сродни воздействию напряжению электрического тока на электроприбор. И, наконец, эфирно-модулированные электростатические колебания чувств и эмоций живых существ, как и любой другой вид энергии, подчинялись закону сохранения энергии.

В связи с чем, с одной стороны, чем более мощным был выплеск эмоций и чувств, тем более заметный они оставляли след. И чем свежее был след, тем более осязаемым он был. С другой стороны, чем более чувствителен эмпат, тем сильнее на него воздействие.

Вот только в отличие от современных электроприборов, которые изначально и проектируют и изготавливают с таким расчетом, чтобы они не перегорели под напряжением, восприятие эмпата — ничем не защищено.

И чем сильнее эмпат, тем более сложной, а подчас и невыполнимой, является задача — контроля дара и защиты от короткого замыкания, в лучшем случае, в худшем — от полного выгорания. И если, короткое замыкание — приводило к нарушениям психики или патологиям нервной системы, то полное выгорание — однозначно означало либо безумие, либо смерть.

И, к сожалению, статистика была такова, что ни один эмпат, даже самый опытный в построении ментальных щитов и осторожный, не был застрахован от короткого замыкания.

И написано это было не об эмпатах, чей дар был запечатан при рождении, а потом распечатан, а вообще, в целом, о сильных эмпатах.

Что же касается, эмпатов, чей дар был запечатан при рождении, а потом распечатан, то по ним вердикт был однозначный — если уже запечатали, то ни в коем случае, не распечатывать. Точка.

Либо же, согласно всё тем же исследованиям и собранным на основании них статистическим данным, в лучшем случае, прежде чем её психика и нервная система окончательно и бесповоротно истощатся, у неё будет приблизительно пять лет относительно нормальной жизни.

Затем ещё лет пять, от силы десять — полубезумной жизни, если, конечно, она не умрётраньше, оказавшись недостаточно сильной духом и телом, чтобы пережить агонию Агейра Вегарда и его сына.

— Нечего сказать, обнадеживающие перспективы! — иронично пробормотала Кэссиди, закончив с изучением статистических данных. — Иначе говоря, — с тяжелым вздохом признала она, — Каролинг был прав. Сильный дар сенситивной эмпатии — это не дар, а проклятие.

И всё же возможности, которые открывал перед ней её проклятый дар, были слишком велики, а перспективы — значительны, чтобы она могла позволить себе испугаться последствий.

Да, риск был очень серьёзным. И родители, наверняка, не обрадуются её решению. Однако другого способа узнать, что чувствовали и видели Агейра Вегард и его сын перед смертью — не было. А значит, она не может смалодушничать и изменить своё решение. Только не тогда, когда на кону жизнь её родителей и Ричи. Иначе она никогда себе этого не простит. Чувство вины изведет её. И она всё равно, в конце концов, сойдёт с ума. Ну и зачем ей тогда такая жизнь?