Книга Магически и не только… одаренная семерка и их декан, страница 18 – Наталья Шевцова

— Ло-оора! — театрально-возмущенно воскликнул Афи. — Я вшоке! Неужели ты настолько неуверенна в себе, что опустилась до того, чтобы не позволять мне общаться с другими девушками! Но ещё больше я в шоке от того, что ты неуверенна во мне! И это несмотря на все мои заверения в страстной, верной и бесконечной любви к тебе! Ты разбиваешь мне сердце, любимая! — с наигранной тоской и болью в голосе провозгласи он, схватив руку «любимой» и прижав её к сердцу. — Чувствуешь? Ты чувствуешь как ему больно?

— Я чувствую, как у меня чешутся руки, чтобы случайно не наслать на тебя заклинание немоты, например, или острого поноса! — фыркнула блондинка, отнимая у страстно влюбленного руки. — Поэтому лучше отвали по-хорошему! Тем более, что у вас как раз есть, чем заняться! Вот скажите мне, что вы здесь делаете, в то время как у вас целый кампус подозрительно ведущих себя агентов службы безопасности остался без надзора⁈

— Афи и Дейла хлебом не корми, дай что-нибудь расследовать и за кем-нибудь последить. Толку, правда, из этого получается мало, но зато шума и фаса! И проблем на их задницы… — между тем доверительным шёпотом просвещала Мелисса Кэссиди и Пенелопу.

— Я всё слышал, Мэл, и оскорблён до глубины души! — Дейл вслед за другом схватился за сердце и изобразил нарочито-театральную позу раненого в грудь, с трудом стоящего на ногах человека. — Но я джентльмен и поэтому… — с натугой проговорил он, потянув на себя тяжелую дверь аудитории, чтобы открыть её и пропустить в неё девушек. Что оказалось не так уж и просто сделать, учитывая то, что он продолжал изображать из себя умирающего от огромной кровоточащей раны в груди, которую старательно прикрывал левой рукой.

И всё же, вероятней всего, ему удалось бы таки открыть строящую из себя неприступную крепость дверь, однако тут вдруг она взяла и резко открылась… Нет, не сама.

А вступив в подлый сговор с другим мужчиной, который нашёл к ней подход с другой стороны.

И ладно бы ещё она купилась на его более благородные намерения или обходительные манеры, так нет же намерения у него были самые, что ни на есть эгоистичные: он торопился сам лично покинуть комнату. Что же до манер, то этот маньяк — в прямом смысле избил её ногами! Ну хорошо одной ногой! Но разве это его извиняет? Или её?

Пока с ней по-хорошему, она кочевряжилась, а как врезали ногой — так, пожалуйста, взяла и сразу раскрылась. Даещё и ему, рыцарю с самыми благородными намерениями врезала по лбу так, что он бедняга, еле изловчился, чтобы не распластаться морской звездой на полу.

Сам не понял как, но изловчился, приземлился на колени и устроил представление. Настолько, к слову, талантливо разыгранное, словно именно так им и было задумано с самого начала.

— Подайте, Христа ради, люди добрые, бедному студенту на пропитание… — заголосил он, подобно нищему на паперти, протягивая к хлынувшей из аудитории толпе руку, которую только что держал у сердца, поскольку правой он опирался о пол.

Мгновенно оценивший ситуацию Афи, будучи настоящим другом, решил поддержать друга и потому тоже рухнул на колени рядом с ним и заголосил:

— Подайте, Христа ради!

— Ну что за редкостные придурки! — раздраженно буркнула Мелисса и, вздернув подбородок, шагнула внутрь аудитории.

— Зато с ними не соскучишься! — хихикнула Кэссиди.