Книга Дракон по обмену, страница 38 – Дарина Ромм

Красавец, в этот момент начал обходить меня по кругу и разглядывать как ребенок новогоднюю елку. А я, стараясь сохранять спокойствие, и не сказав ни одного слова неправды, объяснила:

– Я очень рано начала работать, и к сегодняшнему дню у меня большой преподавательский стаж. А о возрасте у женщин спрашивать неприлично, господин ректор. Мои документы у вашего секретаря – я участник программы обмена.

Очень надеюсь, у них нет магических систем баз данных, по которым он захочет пробить информацию по несуществующему магистру Дворцовой.

Между тем, ректор закончил обходить меня и проследовал к своему столу. Сел на край столешницы и задумчиво уставился на мое лицо:

– Мы ждали преподавателя – мужчину, магистр Елизавета. Боюсь, я вынужден вам отказать – вы не сможете работать с нашими адептами.

Упс…

Нет, не так – упс-упс-упс! Вот такого подвоха я точно не ожидала.

– По какой причине, господин ректор? – процедила сквозь зубы.

Нет, красавчик, этот номер у тебя легко не пройдет – я за свою должность буду драться. И фиг ты меня из моего МАИ выпнешь!

– Дело в том, прекрасная дама, что вы слишком молоды и хороши собой. А боевой факультет, на котором вам предстоит работать – это несколько сотен здоровых и горячих мужчин. Понимаете? – ректор наклонил голову, изучая мое лицо.

– Нет, не понимаю, господин ректор. Потрудитесь объяснить. – моим голосом в этот момент можно было воду замораживать. А выражение лица ректора точь-в-точь, как морда кота, объевшегося сметаны, злило так, что даже замуж за него расхотелось.

– Понимаете, Елизавета… У вас будут проблемы в общении с адептами. Они могут вам сказать что-то не очень приятное. Или совершить что-то неуважительно. Или посмотреть не так… Надеюсь, вы сами понимаете,о чем я? – и уставился на меня выжидающе.

– Вы хотите сказать, что в вашей академии такая отвратительная дисциплина, что любой адепт может оскорбить преподавателя и ему за это ничего не будет?  – я пыталась быть вежливой. Честно, пыталась.

И понимала, что конкретно нарываюсь, но остановить захлестывающую меня ярость уже не могла.

– Могу вас успокоить, господин Грранис, любой, проявивший неуважение ко мне, очень об этом пожалеет. И если за меня не заступится администрация академии, то я сама разберусь с обидчиками.

Я стиснула зубы и прищурилась, ожидая ответа. Ректор еще посверлил меня глазами, и не сказав ни слова направился к выходу из кабинета.

Ну все, сейчас он распахнёт дверь и велит мне проваливать на все четыре стороны.

Ярость схлынула, и в душе вдруг стало пусто и холодно – неужели все было зря, и одной неконтролируемой вспышкой злости я все испортила?

Ректор вышел в приемную, оставив меня в одиночестве костерить саму себя за несдержанность. Через минуту дверь вновь распахнулась, и мужчина неспешно направился обратно к столу.

Взял лежащее на нем перо и поставил подпись на принесенном с собой документе. Повернулся, и довольно улыбаясь, протянул бумагу мне:

– Вы приняты, магистр Елизавета Дворцова. Уверен, на ваших лекциях адепты будут смирными, как кролики. Поздравляю, и добро пожаловать в академию.

И пока я хлопала глазами и разглядывала приказ о приеме меня на должность преподавателя, ректор наклонился к моему уху, и почти касаясь губами кожи, прошептал:

– Вы ведь обещаете мне рассказать, откуда у вас такое странное имя, Елизавета Дворцова?