Книга Невыносимый дар, страница 98 – Анна Одувалова

Получать с Даром удовольствие невероятно легко. Он знает в этом толк. И я, всю жизнь проведя в ограничениях, сейчас учусь по-новому воспринимать этот мир. Мир без преград, финансовых сложностей и неудобств.

Игристое в моем бокале не нагревается. Оно с легким привкусом чернослива и южного солнца. На тарелке – маленькие бутербродики с красной рыбой, сыр с белой плесенью и какие-то экзотические фрукты, которых я не знаю. Мягкие кожаные кресла магмобиля удобны. В них совершенно не устаешь, и дорога воспринимается как приятное приключение с красивым и будоражащимвоображение парнем.

Дар нежный, внимательный, заботливый, и у меня от него сносит крышу. Бесконечная дорога, которая могла бы показаться скучной, пролетает в один миг. Потому что я дышу им. В этом есть еще один плюс помимо обычного человеческого счастья: я не накручиваю себя перед разговором с матерью. Бабочки в животе, розовая вата в голове – лучшее средство, чтобы не загоняться из-за проблем, существующих в реальности.

Дар предлагает хорошее решение, чтобы не травмировать меня еще сильнее. Идея встретиться с матерью на нейтральной территории кажется мне очень удачной, и я пишу ей сообщение, назначая встречу в одном из небольших кафе. Там всегда тихо, но находится оно в самом центре города. С одной стороны, там можно спокойно поговорить, с другой – там всегда людно и нет болезненных воспоминаний, которые накрывают меня в нашем дворе. Действительно, травмировать себя лишний раз нет смысла. Мне нравится, что рядом есть тот, чей взгляд отличается от моего. Некоторые решения, которые предлагает Дар, такие простые и очевидные, что удивительно, как я могла сама их не видеть.

Мать удивлена. Я никогда сама ей не писала, а когда писала она, чаще всего игнорировала сообщения. Не отвечала, если она пыталась связаться со мной голосом. Поэтому сейчас не сомневаюсь: она бросит все дела и примчится. Слишком долго она ждала, чтобы я сделала хотя бы маленький шажочек ей навстречу. И мне немного не по себе оттого, что мое желание поговорить не имеет ничего общего с родственными отношениями. Я не простила ее и вряд ли прощу, как бы она того ни ждала. Поэтому я и не общалась с ней. Не хотела давать ложную надежду. Сегодня – исключение. Жаль, что придется это ей сказать, но иначе я не могу.

Мой расчет оказывается верен. На встречу она соглашается практически молниеносно, даже не уточнив, что мне нужно, и это хорошо. Не приходится вступать в диалог, который мне совершенно неинтересен. Главное, что она будет в условленном месте к нужному времени. После того как приходит ответ, меня начинает немного потряхивать, потому что пути назад нет, и именно сейчас меня накрывает полным пониманием того, на что я иду. Первый наш полноценный разговор с тех пор, как я узнала то, что не смогу простить. Что пока маньяк держал меня взаперти, моя мать жила с ним в соседнем доме и ничего не заподозрила.

Мы въезжаем в город ближе к пяти вечера, когда солнце начинает скрываться в зависших над горизонтом тяжелых облаках. Мрачная серость пасмурного вечера навевает тоску, как и предстоящий разговор, но из головы еще не выветрились пузырьки игристого, а за талию меня обнимает самый красивый парень на земле, поэтому я продолжаю улыбаться.

Выходим из магмобиля, держась за руки, и в кафе – весьма уютном и симпатичном – оказываемся раньше матери минут на сорок. Я успеваю осмотреться. Здесь все изменилось с того времени, как я бывала тут еще ребенком. Оказывается, в этом месте вполне приличная кухня и почти отличный кофе, который я заказываю себе во время ожидания. Не хочется ничего девчачьего, поэтому пью обжигающе горячий, крепкий и черный как смоль. Обычно я не очень люблю подобное, предпочитая более мягкие, молочные вкусы, но сегодня мне нужно максимально взбодриться и выплыть из этой ленивой неги, в которую меня вогнала ночь с Даром. Сейчас я слишком благодушна для разговора с матерью. Могу оказаться чересчур слабой и мягкой для того, чтобы ее дожать.