Книга Невыносимый дар, страница 117 – Анна Одувалова

– Мне хочется, чтобы ты помогла Каро переодеться, – говорит он и достает из шкафа то самое платье куклы. Мерзавец.

– Почему я? – Энси выползает из своего угла и безуспешно пытается взять себя в руки. Получается плохо. Голос дрожит от едва сдерживаемых слез, на щеке расцветает синяк: похоже, Эдвардс все же ее где-то приложил. Но противоречить соседка боится, хотя и пытается что-то выяснить. –Что ты вообще задумал? Зачем ей переодеваться? Ты меня пугаешь, Эдвардс.

– На платье должны остаться твои отпечатки, Энси. Это ведь ты у нас маньячка, – ласково улыбается он, а мне становится чуть понятнее его замысел. – Неуравновешенная, повернутая. Мы год провели вместе в приюте, у тебя была неустойчивая психика…

– О чем ты говоришь?

– Энси, помоги ей. Ты же знаешь, мне не нравится, когда ты тупишь.

Энси всхлипывает и замирает.

– Ну же! – рычит Эдвардс, заставив девушку дернуться вперед и схватить из его рук платье. – Каро, снимай одежду.

– Всю? – равнодушно уточняю я, мечтая о том миге, когда избавлюсь от заклинания. Знаю, как только обрету свободу (а это произойдет быстрее, чем Эдвардс рассчитывает), я убью его. Интересно, он это понимает? Или считает, будто все держит под контролем?

– Снимай всю… – с определенной задержкой, словно взвешивая «за» и «против», говорит он.

На щеках Эдвардса появляется нездоровый румянец, а дыхание сбивается, когда я начинаю неспеша раздеваться. В спортивной среде на соревнованиях хорошо, если тебе повезло и есть раздельные раздевалки. Я не испытываю смущения, оставшись перед незнакомыми людьми без одежды. У меня хорошая фигура, мне нечего стыдиться и нет причин комплексовать. Эти эмоции я оставляю Энси, которая переводит ошарашенный взгляд с меня на своего парня. Она не может не видеть, как на меня смотрит Эдвардс, а я ведь ничего не делаю, просто стаскиваю с себя одежду.

– Но, Эд… так нельзя! – возмущается она, словно забыв, что этот чокнутый уже определил ее на роль маньячки. Видимо, чтобы обелить себя и снять все подозрения. Получается, мы с Энси все же должны умереть? Вопрос – когда? А вот Энси нервничает и вопросы задает совершенно неверные. – Почему ты на нее смотришь?

– Потому что мне, очевидно, нравится.

Он действительно смотрит на меня иначе, не так, как его отец. Во взгляде его отца был восторг эстета, который хочет пополнить свою коллекцию очередным экспонатом – красивой куклой. Эд же смотрит на меня с вожделением и жадностью. Это хорошо. Значит, он меня не убьет. По крайней мере, сразу. Надо намеренно тянуть время. Заклинание не может действовать бесконечно. Моя задача – сделать так, чтобы Эдвардс пропустил момент, когда я обрету волю.

Да, мое тело беспрекословно подчиняется приказам парня, но вот скорость, с которойя их выполняю, не регламентирована. Поэтому раздеваюсь я максимально медленно, но не настолько, чтобы маньяк заподозрил что-то. Он вообще не особенно способен сейчас соображать. Это мне на руку. Желание – это эмоции, а эмоциональный человек допускает ошибки.

Отец Эдвардса всегда был хладнокровен. Именно поэтому у меня не было шансов. А потом однажды он вышел из себя, начал допускать ошибки, и я сбежала. Только сейчас я понимаю, что его нервозность была связана с сыном. Точнее с тем, что он боялся его потерять. Интересно, чего боится Эдвардс? Чего он хочет, я уже поняла.