Книга Душа моя, гори!, страница 78 – Виктория Яровая

Травница открыла глаза и продолжила:

– В тот день я потеряла все. Семилетнюю внучку и дочь, которая утопилась с горя. Что мне оставалось? Продолжать жить среди полоумных убийц? Лечить их детей?

– И ты решила отомстить, – закончила я за нее.

Наили тихонько кивнула. А я не знала, что сказать. Ужасная история. Страшные люди. Вздохнув, я завершила тяжелый разговор:

– Не знаю, важно ли тебе мое мнение, но хочу, чтобы ты знала. Я тебя не осуждаю.

– Мне давно уже ничего не важно, – устало ответила старушка и отвернулась. После недолгого молчания привычным голосом сказала: – Ладно. Как ты там говорила? Травы сами себя не переберут?

– Нет! Я же про учебу…, – наигранно возмутилась я и кинула взгляд на ворох мелких растений. Как же я не люблю перебирать травы!

Зато это занятие весьма успокаивает. Уже спустя полчаса мы с Наили вели привычную беседу и прямо на ходу составляли новые мази и настойки. Старушечьи руки действовали с хирургической точностью, несмотря на тряску. Чего не скажешь про мои. Одно неловкое движение – и пяток глиняных горшочков, изготовленных на заказ, полетели из деревянного ящика прямо под колеса телеги.

– Раззява, – недовольно цокнула Наили. – Сама пойдешь договариваться о новых.

– Ладно. Ты главное не переживай. Я и сама могу накрутить. У меня стаж – пять лет гончарного дела.

Словила удивленный взгляд старушки. А что? Могу и так назватьсвою терапию по выходу из эмоционального выгорания. Причина не отменяет того факта, что я таких горшков и ваз в свое время состряпала будь здоров.

Наили смягчилась, и к обеду мы закончили собирать нужные мне для судной ночи лекарства. Я предусмотрительно заготовила и мазь от ожогов. Меня аж всю передернуло. Как же та дрянь жжется! Мерзкая боль. Терпеть можно, но ой как не хочется. А тем более сейчас с моим неясно от чего пошатнувшимся здоровьем.

За последние дни мне становилось плохо уже трижды. Правда приступы быстро проходили. Может, стресс, жара и волнения о своей судьбе. Вряд ли прибавляется здоровья от того, что твоя жизнь зависит от успеха операции по удалению проклятий, в которых я ничего не понимаю.

Стараясь успокоить разбушевавшееся волнение, я шла к остановившемуся на ночь кармыку. В ярком свете факелов и небесных звездных помощников он казался больше, чем днем. Словила себя на мысли, что я уже к нему привыкла. Кто бы мне сказал, что я буду жить в передвижной юрте… Я так задумалась о превратностях судьбы, что не услышала подошедшего Грэга.

– Сегодня ужин принесут только тебе, я лучше воздержусь, – раздался его глубокий голос позади.

От неожиданности подпрыгнула и крепче перехватила корзинку с лекарствами. Что-то нервная я стала. Сердце гулко билось в груди, и я никак не могла его успокоить. Неужели волнуюсь перед операцией?

– Чего застыла? – поторопил Грэг. – Пошевеливай своими прекрасными частями тела.

Меня тут же подтолкнули наверх под эти самые упомянутые части.

– Эй! Убери! Оторву и не посмотрю, что последняя, – возмутилась я и от всей души треснула Грэга по наглой руке.

– Вижу, ты бодренькая. Это хорошо. Ночка у нас будет длинная, – ухмыляясь, проговорил Грэг.

Он отобрал у меня корзинку и сделал джентльменский жест, пропуская вперед на лестницу. Непроизвольно скуксилась от потока оптимизма, льющегося из пациента. Но, быстро вскинув взгляд, успела заметить на его лице озабоченное выражение. Полегчало. Не одна я нервничаю.