Книга Душа моя, гори!, страница 182 – Виктория Яровая

Я бегом бросился к подъездной аллее. Свернул за пышный кустарник и нос к носу столкнулся со своей пропажей, едва не сбив ее с ног. Успел обхватить Олю руками за талию и прижать к себе. Облегченный выдох сорвался с губ. Жива!

Взял ее за плечи и на вытянутых руках рассмотрел со всех сторон. Вроде невредима. Насквозь мокрая, грязная и запыхавшаяся. Где она болталась? Облегчение схлынуло, уступая место злости.

– Ты где была? – рявкнул я.

– Гуляла, – огрызнулась она.

– Нашла время, – пробурчал я. – Пошли, нам пора делать отсюда ноги.

– Что случилось? – недоуменно спросила она.

– Сюда приходил наш жрец. Отец знает, что ты мертвая душа, – торопливо пояснил я.

– Куда мы? – ответила она.

Умничка. Быстро соображает. Понимает, что за человек мой отец и что за обман суда ей придется несладко.

– Домой, –сказал я и схватил ее за руку.

Мы бегом направилиськ скотному двору. Проскочили едва заметной тропинкой к строению с запасами сена и остановились под широкой крышей.

– Жди здесь. Принесу твою сумку, переоденешься, пока я готовлю криля.

Управились мы быстро. Жрецы уже поведали людям об освобождении Кималана, и теперь кругом царила суматоха. Может, кто и видел, как мы покидаем дом, но останавливать не стали. Отцу не до нас: освобождение духа принесет немало проблем. Мы беспрепятственно сели в двойное седло, закрепленное на криле, и, укрывшись сверху защитной накидкой, отправились в путь. Домой! Наконец-то!

Я решил возвращаться другой дорогой. Есть более короткий путь, без гор, сразу к барьеру. Там, где я в первый раз вошел в забытые земли. Четыре дня пути. Мы быстро миновали город и весь день провели в седле.

Дождь не прекращался. Холод и сырость пробирались сквозь накидку, но я радовался. Вода смоет наши следы, и если отец станет нас преследовать, то ему будет непросто. К вечеру погода не прояснилась. Мы забрались поглубже в лесную полосу и устроились там на ночлег. Даже мне, привыкшему к верховой езде, было тяжело. Ольга же выглядела совсем разбитой.

Помог ей спуститься с криля и крепко прижал к себе. С ней творится что-то неладное. Несмотря на все мои попытки поговорить, она за всю дорогу не проронила и слова. Девушка выглядела подавленной. Чуть крепче сжал объятья, и она зарылась лицом на моей груди. У меня защемило сердце. Ей очень плохо. Но почему? Оля, что же ты скрываешь?

Довел ее до раскидистого дерева и велел ждать. Позаботился об усталой животине и натянул нашу накидку на ветви. Хоть какая-то защита от неугомонного дождя. С трудом развел костер. Мокрые ветки дымили и никак не хотели вспыхивать. После нескольких попыток пламя нехотя занялось. Спустя полчаса мы все же выпили горячий отвар из трав и перекусили хлебом.

Девушка неподвижно сидела у огня, протянув к нему ладони. Ее лицо осунулось, она выглядела уставшей.

– Оля, – тихо позвал я ее.

Она медленно повернулась ко мне и посмотрела потухшим взглядом… как человек, испытывающий глубокое горе. Внутри меня снова защемила тревога. Подсел ближе и приобнял ее за плечи. Она не сопротивлялась, ее тело начало понемногу расслабляться. Незаметно заглянул ей в лицо и нахмурился. Она сильно изменилась. Но в чем именно, я никак не мог понять.

– Что-то случилось? – тихо спросиля.

Не отрывая печального взгляда от язычков пламени, она едва заметно кивнула.