Книга Душа моя, гори!, страница 122 – Виктория Яровая

– Нет, – произнесла я громко и четко, чтобы отказ услышала и медсестра.

На меня, как на сумасшедшую, уставились две пары изумленных глаз. Какая мне разница, что они думают. Пока я не верну Грэгу руку, он должен быть рядом со мной. А я, благодаря даами, должна быть в безопасности рядом с ним.

Нас привлек стон Грэга.

– Разорви, – прохрипел он, едва приоткрыв глаза.

Быстро подошла к мужу и стерла рукавом кровь с его щеки. Неясное и тоскливое чувство защемило в груди и тут же пропало.

– Это тебе стимул, – сказала я, успокаиваясь. – Знай: не выживешь – будешь виноват в моей смерти. Так что уж постарайся, милый.

Позади раздался бубнеж доктора. Я четко расслышала слово «идиоты», и меня отодвинули в сторону. Я не мешала, лишь внимательно следила за действиями врача и ждала. Что еще оставалось? Только смотреть.

Врач открыл небольшой флакон с темной жидкостью и окунул туда длинную иглу. Быстрым движением он сделал укол в шею Грэга, и я с удивлением увидела, как тело супруга начинает обмякать. Вскоре он лежал без сознания. Ничего себе! У них тут и наркоз имеется.

С трудом заставила себя смотреть, как Грэгу удаляют кровь из легкого и выводят через металлическую трубку избыток воздуха. Затем чем-то мазали, чем-то давали дышать, делали бесконечные медицинские манипуляции и в конце туго забинтовали.

– Пока его трогать нельзя, пусть тут полежит. Если не откроется кровотечение, то жить будет, – устало сказал доктор. – Идите поспите. Мари поможет.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я. – Лучше посижу тут.

Видя, что я не собираюсь никуда уходить, медработники не стали спорить и принесли мне деревянный стул. Сложив руки на стол с лежащим на нем Грэгом, я уронила на них голову. Как же я устала! Прикрыла глаза и мгновенно уснула.

Разбудил меня чей-то злой взгляд.

Грэг

Болело все. Казалось, от малейшего вдоха горит каждая частичка моего тела. С трудом разлепил слипшиеся веки и проморгался. Где я? Воспоминания приходили медленно и неохотно. Меня хорошо потрепало. А как Оля? Дрожь пробежала по телу, но быстро стихла. Раз я жив – даами тоже. Она отказалась развестись даже под угрозой смерти! Спятившая идиотка! Накатила злость и заставила сжать зубы до скрежета.

Я с трудом повернул голову и увидел объект своего негодования. Спит. Еще и так сладко, приоткрыв свой ротик. Прибил бы. Прислушался к тихому сопению и не сдержал улыбки. Такая милая. Тут же себя отругал. Ничего подобного! Выдумал несуществующий образ Ольги, а теперь пытаюсь при каждом случае увидеть его там, где им и не пахнет. Зачем она рисковала своей жизнью?! Неспроста ведь. Захотелось растормошить эту сумасшедшую и устроить ей допрос с пристрастием. Не успел.

Ольга распахнула глаза, и наши взгляды встретились. Хотел спросить ее обо всем, что накипело, но не смог. Во рту пересохло, горло будто обожгло каленым железом. Я никак не мог выдавить ни слова. Ну уж нет. Пусть не думает, что останется без выволочки! Сосредоточившись, я сказал ей мысленно: «Я мог умереть! Сбрендила?».

Не поднимая головы с рук, Оля протяжно выдохнула, прикрыла глаза и так же мысленно ответила: ‹Отстань. Я спать хочу. Всю ночь тебя караулила.». Она лишь плотнее сомкнула веки и сладко вздохнула, не забыв закрыть свой разум двойной стеной. Дайх! Как же с ней тяжело. Если уж эта непробиваемая не хочет что-то говорить, то и не скажет. Однако и я не киселем родился. Собрался и мысленно заорал: ‹Оля! Отвечай! Зачем рисковала?»