Книга Душа моя, гори!, страница 109 – Виктория Яровая

Ее голос звучал бодро, даже чересчур. Последний вопрос был явно предназначен для смены темы. Недовольно нахмурился. Она снова недоговаривает. Хотелось силой вытряхнуть из нее ответы. Знал, что не выйдет: Оля лишь сильнее закроется.

– Ты в порядке? Может, поищем, где сесть? – спросил я.

– О нет! – воскликнула она. – На сегодня я исчерпала лимит экстремальных взлетов. Все хорошо. Мы точно правильно летим? – повторила она.

Прислушался к своим ощущениям. Вроде, Оля не врет и ей действительно лучше. Тогда стоит сверить маршрут. Этим мы и занялись. Как оказалось, не зря. Вчерашний путь не вызывал сложностей: он лежал по прямой в горы. Сегодня же нам предстояло петлять среди вершин и склонов, и мы уже успели отклониться от курса. Поймал себя на том, что обрадовался трудностям с навигацией, когда моя рука скользнула к груди даами и осталась там до самого вечера.

К горе, в которой скрывался конец видимого пути, мы подлетали уже в последних лучах Гошома. Посадка оказалась жестче, чем вчера. Уставшая хигола завалилась на один бок, и моей левой половине тела хорошо досталось. Радует, что успел закинуть на себя Олю и она ничего не поранила.

– Грэг, я серьезно. Больше я в эту хиголу смерти не залезу, – простонала девушка, лежа на земле. – Обратно пешком пойду.

Потирая ушибленный бок, я был как никогда с ней согласен. Хорошо, что пока вопрос возвращения перед нами не стоит. С трудом поднялся и помог Оле встать. Держась друг за друга, мы враскорячку добрались до ближайших камней и сели. Тело болело, бок нещадно ныл, желудок напевал тоскливую песню. Молчу уже о насущных потребностях тела.

Оля ожесточенно растирала затекшие ноги, не переставая кряхтела и постанывала. Бедная моя даами. Такая дорога не для женщин. Ей было бы лучше в дакрише. Но без носителя печати Кималана мне, как оказалось, не обойтись. Не представляю, сколько времени я бы плутал в горах, пока не нашел нужный путь.

Хорошо хоть хигола не будет требовать еды еще пару десятков дней. Последняя кормежка былаболее чем сытной – целый тог. Нам, кстати, тоже не мешало бы перекусить.

После удаления двух проклятий голод уже не так сильно меня мучает, но оставшаяся часть по-прежнему медленно высасывает жизненные силы. Поскорее бы ее снять. Может, стоило удалить до похода? А смысл? Если здесь не выживу, то к чему мучения? Если же повезет, тогда и доведу дело до конца и отпущу Олю.

Сегодня любоваться закатом уже не пришлось. Закончив в потемках со скромным перекусом, мы легли под бок к хиголе и быстро уснули.

На следующее утро я встал пораньше, чтобы поискать по окрестностям ветки и солому. Очень уж хотелось порадовать даами горячим чаем.

Широкая сонная улыбка Оли была мне достойной наградой за получасовую утреннюю прогулку.

– Ну что? Куда нам дальше? – спросила она после еды.

– Туда, – ответил я и махнул вверх.

Я размышлял, стоит ли привязывать хиголу. Молодая, плохо объезженная, она может улететь, если мы задержимся. С другой стороны, а когда мы вернемся? Оставлять ее тут на голодную погибель тоже не дело. Ладно, пусть ожидает без веревки. Пойдем с Ольгой обратно пешком, если звук свистка не достигнет ушей хиголы.

Погладив красивые перья питомицы, я двинулся к Оле. От внимательных глаз даами не укрылся мой прощальный жест.