Книга Похищенная пришельцем, страница 144 – Аманда Майло

Краем глаза я заметил, как Дохрэйн начал двигаться.

И на арену вышел легион хобсов, защищающих свою груфалу.

Она, как казалось, была реальной груфалой, как я ее и представлял. Разница между этой женщиной и моей Энджи была настолько очевидна, что рассмешила меня.

Вот только это не был повод для смеха.

Полные губы груфалы были плотно сжаты, пока она окидывала взглядом развернувшееся зрелище.

— Какая бессмысленная разрушительная резня, — произнесла она голосом, полным такого презрения, такого холода, что даже наши кости замерзли.

Глава 36

ЭНДЖИ

Все поклонились.

В случае хобсов и ракхии, конечно, это имело смысл… но именно толпа остальных разновидностей инопланетян, проявляющих уважение, заставила меня действительно почувствовать весомость власти этой женщины. Люди же… мы просто смотрели друг на друга. А что еще нам делать?

Вдруг, если мы поклонимся, то что-нибудь пропустим? Либо,если не поклонимся, то оскорбим груфалу или даже совершим преступление?

Арох не толкал меня вниз ладонью, прижатой между моими лопатками, или чем-то еще, но какие здесь были правила?

Я решила обойтись официальным кивком. Краем глаза я заметила, что остальные женщины поступили также.

Потрясающее создание слегка кивнуло, а затем развернулось, чтобы окинуть взглядом месиво на трибунах. Кошмар. Груфала обозначила это одним словом:

— Резня.

Так и было, — действительно так — но, похоже, я слишком долго наблюдала за всем происходящим… Я посмотрела на часы: два сражающихся животных, похожих на жирафа и тигра, и еще какие-то символы, которые я не смогла понять. Да уж, и это было то время, в течение которого я была свидетелем бойни.

Я оттолкнула непрошенные мысли и сосредоточила внимание на том, что видела перед собой.

Я имею в виду хобсов, а не тела и кровь.

Более безопасное и чистое дело, с которым нужно было разобраться.

Дохрэйн разговаривал с этой женщиной.

Как я поняла, это была его мать.

И если это его мать, то…

У Девятого не было микрочипа на плече, потому что он занимал всего лишь девятое место в ее жизни.

Девятый всегда был брюзгой, потому что ему приходилось делить груфалу с тринадцатью другими хобсами.

Мои бедра рефлекторно сжались. Как она вообще может ходить? Она принимает по одному в день? А может по двое в день, чтобы убедиться, что все получат толику внимания в течение недели? О, черт… здесь вообще семь дней считаются неделей? Или вот еще вопрос: почему я зациклилась на сексуальной жизни матери Дохрэйна?

Арох пробежался ладонью по моей спине, не имея понятия, о чем я думаю. Он был просто потрясающим. Мой гладиатор ракхии.

Говоря о… у матери Дохрэйна тоже был один неповоротливый ракхии, но — какой неожиданный сюрприз — он стоял ооооочень далеко в стороне, а его и груфалу разделяла толпа хобсов. Парень явно испытывал неловкость, избегая взглядов стоящих рядом ракхий и всех остальных. Возможно, он ощущал чувство вины перед своими товарищами.

Мне казалось, что подобная жизнь была очень одинокой, ведь женщина, во имя которой ты готов рискнуть своей жизнью, обращалась с тобой, как с кем-то из низшего класса, ведь ее больше-дюжины-хобсы постоянно отталкивали тебя и тоже относились, как к низшему классу, ведь утебя не было надежды продвинуться к положению, которое означало для груфалы нечто большее, чем… второстепенные мускулы? Парню приходится мирно сосуществовать с Девятым? Жизнь. Дерьмо.