Книга Хитрожопый киборг, страница 47 – Аманда Майло

— Я испытываю желание спариться с тобой, когда ты издаешь такие звуки и извиваешься, — сообщаю я ей.

— Я вышибу тебе мозги, если ты не продолжишь массировать мои ноги, — задыхается она.

Мои пальцы запинаются в работе.

— Не останавливайся! — кричит Бекки.

— Извини! — я говорю ей. — Твое предложение привело к сбою в моих процессах.

К моему полному восторгу, Бекки смеется, затаив дыхание.

С большим энтузиазмом я продолжаю массировать свою жену.

ГЛАВА 11

— Я не уверен, что принудительное удаление содержимого моего черепа во время спаривания должно доставлять удовольствие, но если это происходит в результате достижения удовольствия с тобой, я думаю, мне бы понравилось, — говорю я Бекки, растирая ее ноги с еще большей энергией и усердием.

У нее из горла вырывается какой-то звук. Я не могу сказать, смех это или бульканье, то ли от боли, то ли от блаженства. Он звучит странно, как смесь того и другого.

Также, как ни странно, это все еще привлекательный звук для моих ушей. Я решаю завести разговор, чтобы отвлечься и не спариться со своей парой до того, как полностью позабочусь о ее потребностях в трении. Я оглядываюсь в поисках темы, и, когда мой взгляд направлен на ее нижнюю конечность, естественно, мой разум рассматривает ее.

— Ранее ты сказала, что у тебя болит спина. Когда я удовлетворю твою нижнюю половину тела, я также хочу предложить тебе свои услуги по растиранию мышц спины.

Она утвердительно булькает.

Довольный, я поддерживаю разговор, поглаживая ее.

— По сравнению с другими человеческими женщинами, у тебя очень большие лодыжки, — задумчиво делюсь я.

Ошеломленная улыбка сползает с лица Бекки. Мгновение она смотрит на меня сверху вниз. Затем разражается слезами.

Держа ее ступню в своих ладонях, я перевожу сбитый с толку взгляд с ее прелестной конечности на ее прелестное лицо. Которое распухает у меня на глазах — реакция, я полагаю, из-за содержания физиологического раствора в ее слезах.

— В чем дело? — в замешательстве спрашиваю я.

— Ты…— начинает она, затем икает и закрывает лицо руками.

Я глажу ее толстую лодыжку, которая, как я подозреваю, опухла из-за отека. Я хочу спросить ее об этом состоянии, но сначала я хочу определить источник ее эмоционального расстройства.

— Да, Бекки?

Она все еще прячет лицо.

— Ты осел! — кричит она.

Я моргаю. Поняв, что она пытается нанести ответный удар по моим чувствам, потому что я причинил ей эмоциональный вред (пусть и непреднамеренный), я спокойно заявляю:

— Пожалуйста, объясни, что я сделал, в понятных мне терминах.

Ее брови хмурятся. Подбородок выпячивается. Она выпаливает:

— Я чувствую себя толстой, Уильям. Я и естьтолстая. Но то, что тыназываешь меня толстой, ранит мои чувства.

Пораженный, я смотрюна нее снизу вверх.

— Но я не называл тебя толстой.

— Нет, ты это сделал!

Я хмурюсь.

— Нет, я этого не делал.

— Ты, черт возьми, сделал это! — горячо настаивает она.

Во мне растет оборонительное раздражение, что нелепо. Я не хочу защищаться перед своей парой. Я не должен защищаться — я не пытался причинить ей вред.

— Я прокомментировал размер твоих лодыжек.

— Да!

— Я не называл их толстыми, — утверждаю я. — Я просто заметил, что у тебя очень большие лодыжки — именно эти слова я и использовал. Я никогда не говорил «толстые».

К моему облегчению, Бекки немного успокаивается.