Книга Ван Хельсинг, страница 27 – Таня Лаева

– Я поеду с тобой, – слышу настойчивый тон настырной девчонки.

Она сидит, скрестив ножки, посередине кровати, за прозрачным балдахином, что привносит хоть какую-то романтику в это серое подвальное помещение.

Накидываю кожаную куртку с металлическими шипованными погонами и пуленепробиваемыми вставками на груди и спине, смотрю сквозь вуаль в оливкового цвета глаза и не могу насмотреться. Маленький носик высоко вздернут, коралловые губки надуты, щечки горят от злости и невыносимой упертости моей непокорной невесты.

– Нет, пчелка, исключено.

Откидываю шторку и сажусь рядом с ней. Глажу бархатную щечку, и зарываюсь ладонью в волосы ластящейся красавицы, которая так притягательно закрывает глаза и тянется ко мне.

Вторая рука ложится на талию, и я льну к ее потрясающе мягким, таким вкусным губам. Шелковистые золотистые локоны скользят между моих пальцев, и это заводит меня куда больше, чем ее сочная стоячая грудь, что просвечивает через ее свободную рубашку. Ее смуглая кожа увлажняется от возбуждения и лоснится, и я не могу оторваться от этого шикарного вида и медового вкуса.

– Ты такая аппетитная, что хочется проглотить тебя целиком, моя любовная любовь…

Шепчу ей в приоткрытые губы и покусываю их, оставляя красные горящие следы на нежной коже. Ладонь непроизвольно ныряет под светлую ткань и сжимает прохладную грудь. Пальцы сжимают коричневый маленький сосочек, и Клодия стонеттак сладко, что моя верхняя одежда снова оказывается не на мне.

Чертовка раздевается вместе со мной, смотрит прямо в глаза, гипнотизирует… манит. Я поглощен ею, не могу бороться с ней или сопротивляться, да и не хочу. Такие чувства может испытывать друг к другу только истинная пара, и я не боюсь того, что происходит со мной, а наслаждаюсь каждым мгновением, проведенным вместе.

Облокотившись на высокие подушки, я любуюсь за размеренными движениями девушки, что так откровенно и грациозно двигает бедрами вверх и вниз… вперед и назад. Мои пальцы впиваются в ее напряженные ягодицы и помогают им двигаться, чтобы добиться лишь одного… чтобы любимая запрокинула голову и закричала, чтобы упала на мою грудь, чтобы сжала мою плоть с максимальной силой… чтобы дрожала и плакала, а я собирал ее соленые слезки с сахарных скул и щек.

– Ты останешься здесь, – я строг, но все еще не могу восстановить сердечный ритм и сбивчивое дыхание, с трудом застегивая брюки из плотной, жесткой ткани.

Закрываю на ключик что-то желающий сказать ротик и покидаю убежище, иду к отцу с той правдой, что может перевернуть его и, я надеюсь, наш хрупкий мир.

Но, самое главное, я хочу знать, в курсе ли он обо всех темных делах Совета?

************************************

Я без труда пробрался на территорию здания нашего горе-парламента. Слишком просто, и меня это несколько насторожило. Долго искать отца не пришлось, он стоял у праведного огня. Он часто ходил к нему, даже чаще, чем ко мне в моем детстве.

– Здравствуй, сынок, – произнесла спина потомственного Грея, последнего из королевской семьи.

– Я не твой, ты можешь больше не притворяться.

Его плечи затряслись. Смеясь, он повернулся ко мне и направил в мою сторону пистолет.

– Не мой… но, тем не менее, я ждал тебя.

Он был слегка безумен и, вероятнее всего, под магическим воздействием пламени.