Книга Пленница Повелителя Василисков, страница 62 – Эмили Гунн

- Отчего же? Я, как и все под вечным Небом, покорна Великому Светилу, – не растерялась она.

Возможно, мне лишь показалось, ведь я по-своему предвзята, но матушка-туньисса вроде как подчеркнула, что подчиняться согласна только Солнцу, но точно не сыну.

- В таком случае, матуш-ш-шка, примите волю Светила, чьей Ладонью я являюсь, - всё в той же полуироничной манере продолжил Адиллатисс, усевшись на другое вычурное кресло. – Покоритесь моему слову: с сего дня я снимаю вину с пришлой. Хочу, чтобы и Вы, матушка-туньисса, как и все мои подданнные,знали, что эта девочка отныне моя.

Шепотки вокруг перекинулись в гудящее шипение. А я задумалась: «не стала ли я только что вновь поводом для скрытого перетягивания каната между двумя этими столпами в императорской семье? Не случайно же Адиллатисс подчеркнул слово подданные,обобщая Ашеселлу с обычными придворными...»

А еще стало ясно, что василиск не злится на меня за своевольную прогулку в крытый сад. Вероятно, он и есть инициатор моего неожиданного выхода в свет! Ведь кто-то же подослал ко мне Мирилду с этим приглашением и стражу предупредил не препятствовать. Почему же мне прямо не сказали, что это приказ самого повелителя? Испытывали?..

А Ашеселла меж тем разволновалась. Она подалась вперед, раскрыла рот и захлопнула его.

"Что происходит? - силилась я вспомнить, что мне известно о «Ладонях». - Какой-то атрибут императорской власти", - смутно всплывало в памяти. Но конкретикиникакой.

- Аридобелн? – обратилась матушка-туньисса к старику, сидевшему по правую руку от нее. Выглядело так, словно она просит у него помощи, не найдясь с ответом.

- Увы, Повелитель, - подхватил тот эстафету, спеша поддержать свою туньиссу, - но артефакт Всевластия утерян для василисков. А к нашему величайшему прискорбию, без нее Солнце не признает своей Ладонью даже такого могущественного правителя как Вы.

В ответ Адиллатисс лишь откинулся в кресле поудобнее, с ухмылкой, предполагающей «туз в рукаве».

- К тому же до своего рокового исчезновения Ладонь Всевластия так и не подчинилась тебе полностью, сын мой, - с видимым сожалением вздохнула Ашеселла. – А пощадить покусительницу на царскую кровь не во власти даже императора, - ликующий взгляд на меня и сразу за этим продолжение прискорбным голоском, - мы тронуты твоим уважением к законам гостеприимства, сын! Это твоё желание пощадить пришлую… - тяжкий вздох туньиссы. - Но прошу, прояви милосердие…

И не успела я поразиться, с чего это Ашеселле вздумалось просить за меня, как она выдала нечто абсолютно несусветное:

- Сжалься над моими материнскими чувствами и не вынуждай меня видеть эту ужасную человечку живой и дышащей чистым воздухом поднебесья!

«Ничего себе милосердие!» - прифигела я от такой умелой подлючести.

- Я не в силах смотреть на нее! - с болью добавила Ашеселла.

- Ты можешь не смотреть на нее, матушка, - снизошел Адиллатисс до позволения, сразу за этим поманив меня к себе. – Иди сюда, девочка. Мне не нравится, что ты не под рукой.

И вроде снова унизительное требование с его стороны, но как же мне полегчало, когда я почувствовала горячие ладони, прижавшие меня к себе. Будто всё это время я дрожала от вымораживающей пустоты вокруг себя, лишь сейчас ощутив, как опускаюсь в защитный кокон родного тепла.